Молия - Маргарита Серрон
Она прервала поток своих мыслей, так как, наконец-то добралась до холодильника. И тут же ее постигло разочарование. Внутри холодильника она не нашла ничего, кроме фруктов и те были не первой свежести, гнилые и засохшие. Но выхода не было. Она хотела есть. Расчистив вялый апельсин, она съела его за минуту. Настроение сразу улучшилось. За апельсином пошли в ход сморщенные мандарины, за ними киви. Она остановилась, только когда почувствовала неприятный зуд на лице. С ужасом она отбросила недоеденные фрукты. Она знала, что предвещает это еле заметное покалывание на шее и лице. Ей конец! Только не это, только не сейчас! И каким местом она только думала, съедая один фрукт за другим, точно от этого зависела ее жизнь? Все пропало. Нет, это она пропала! Киан ее убьет!
Нужно срочно покинуть усадьбу. Бежать, не оглядываясь. Скоро ее лицо распухнет и покроется сыпью. Но как убежать незаметно? Они за городом, а она даже дорогу не запомнила. Куда идти в темноте? Это все луна, ее проделки. Неопытная ведьма понимала, что ее тело требовало живого и любящего мужчину, а не обжорство фруктами. Сколько она еще будет бороться со своими желаниями и потребностями? На долго ли ее хватит? Она не жалела себя много лет, но сейчас ее прорвало. Она залезла под стол и стала рыдать. Ей было обидно, больно. После смерти бабули ей не на кого было положиться в этой жизни, кроме себя самой. Вот и договариваться ей приходилось тоже с собой. Но иногда нервы сдавали. Она проклинала судьбу, свою природу, против которой не могла пойти.
— Я по запаху тебя нашел, ты пахнешь фруктами, зачем ты залезла под стол? Выходи! — раздраженный голос Киан разорвал тишину, — Ты что, ничего не слышишь? Музыка играет, все собрались уже. Гости меня ждут. И тебя. Что ты там делаешь на холодном полу?
Она действительно ничего не слышала. У нее была истерика.
— Ты мне нужна, очнись, что случилось? Ты помнишь наш договор? Два часа и ты уедешь с кольцом.
— Не хочу выходить, — она затрясла головой и вернулась в реальность. По дому действительно разносились волшебные звуки скрипки. Музыканты играли Вивальди. Она вдруг почувствовала себя пустым сосудом, который медленно наполняется красивой музыкой. Все проблемы стали испарятся, настроение улучшилось и тело пронзила сладостная истома. Её охватило странное возбуждение. Почему это состояние у нее возникает только тогда, когда рядом оказывается Киан? Ни Макс, ни Филя, ни другие мужчины на нее никак не влияли. Значит дело не просто в физиологии. Это была не просто похоть. Моля похолодела, только не влюбиться, только не это… Бабуля, дай еще время! И тут она вспомнила про кольцо и все поняла. Это было знамение. Вот и конец всему, конец ее свободной жизни. Нет, она еще съездит в экспедицию на Соловки! Она успеет.
Моля предчувствовала надвигающиеся перемены, и знала, что это будет ее последняя экспедиция.
— Я жду, — Киан раздражался все больше.
— Я не выйду, иди один.
— То есть, как не выйдешь? А наш уговор? А кольцо? — Киан не просто злился, он терял терпение. Он так и думал, что девушка выкинет какой-нибудь фокус. У нее точно не все были дома. Она сидела под столом в темноте и рыдала.
— Через неделю ты сам мне мое кольцо принесешь, оно тебе руку прожжет, и я не шучу, в прямом смысле прожжет кожу. И рана не заживет, пока кольцо не вернется к хозяйке, то есть ко мне.
— Молия, не чуди, ты должна выйти к гостям. Ты мне нужна, ты обещала.
— Пойди пугало вытащи с огорода, тот же эффект получишь. Сказала не выйду, значит не выйду.
Киан ничего не понимал. Что могло произойти за двадцать минут, пока он отсутствовал? Темнота в комнате не давала ему возможности залезть в голову к девушке и прочитать ее мысли, да и при свете бы у него ничего не вышло. Виной всему были ее линзы. Нужно уговорить их снять, тогда он во всем разберется.
— Сделай мне одолжение, выйди на свет и сними линзы. Здесь лампа перегорела, а я хочу на тебя посмотреть.
— Это зачем? — девушка сразу насторожилась. Что-то было неправильное в просьбе Киана, нелогичное. Какое ему было дело, как выглядят ее глаза?
— Всего лишь один раз, я хочу посмотреть какого цвета у тебя глаза.
За все годы ни один человек, кроме Фили, не просил Молю показать настоящий цвет ее глаз. Это было никому не интересно. Однажды она сама сделала такую глупость, сняла линзы и доверилась Фильке. Он ее сильно уговаривал. Покажи да покажи. Ничего хорошего из этого не вышло. Он ходил потом месяц за ней по пятам, как кабель за сучкой с течкой. Но было это неправильно, не по-настоящему. Тогда еще была жива бабуля и она помогла снять привязку с Фильки. Но внучку предупредила строго-не шутить больше с мужчинами, не стрелять глазами и не соблазнять заговорами ради любопытства или шутки. Только если она сама захочет кого-нибудь для себя. У бабушки дар заключался в ее руках, она могла лечить ими людей и делать много разных манипуляций руками. У Моли дар был в ее глазах. Снимая линзы, она могла видеть призраков, не упокоенные души, обитавшие среди живых, а еще она могла завораживать мужчин, притягивать их к себе, как магнит. То ли дар, то ли проклятие. Бабуля учила помогать людям, учила управлять своими способностями. Моля могла принести людям много пользы, но не хотела этого делать, понимая, что вся ее жизнь изменится, как только она начнет практиковать магию, а с миром мертвых ей вообще не хотелось пересекаться. Она не боялась признаков, но и не стремилась к общению.
— Нет, только не так, — девушка вздрогнула, представив, что ее глаза могли
