Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило
Ей нужно было больше света, хотелось рассмотреть все как следует. Никогда раньше Копош не испытывала такого интереса к народному фольклору и мифологии. Но картинка казалась такой дикой, такой вызывающей… Она успела сделать шаг назад, когда чужие руки вцепились в предплечья, дернули ее, разворачивая. Резкая боль выдернула из марева, в котором все еще продолжали танцевать вечно юные проклятые девушки, Тсера пошатнулась. С удивлением смаргивая наваждение, захлопала блеклыми рыжими ресницами. Перед ней стоял низенький щуплый старичок с огромными очками на пол-лица, за толстыми линзами его глаза казались непропорционально огромными, перетягивающими все внимание с мягких размытых черт. И сейчас эти глаза метались, перескакивая с ее волос на переносицу, а затем на шею, кисти. Увиденное злило старика. И пугало. Каждая эмоция так ярко отображалась на его лице, словно он называл ее вслух.
– Я должен был понять, подобное к подобному… Нельзя, так нельзя, Господь смоет скверну градом, оплачет потери… Уходи, тебе здесь не рады. – Голова его мелко затряслась, глаза покраснели и начали слезиться.
Тсера непонимающе нахмурилась. Попыталась мягко убрать сжимающие предплечья пальцы, но старик сжал их сильнее, налег, заставляя ее пятиться к выходу.
– Извините, я не знала, что здесь закрыто. Я новая жительница, может, вы знали мою тетушку, Дайчию Прутяну? – Стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе и убедительно, Копош несмело улыбнулась. Продавец осклабился в ответ, выдергивая книгу из ее пальцев и грубо швыряя куда-то себе за спину. – Я всего лишь хотела купить у вас подарок для своей подруги, я не желала нарушать чужой покой. Если вам так станет лучше, я уйду. Подскажите, пожалуйста, в какие часы я могу нанести визит в ваш магазин?
– Дайчия, Дайчия… Я знаю ее грех, я чуял его еще тогда, когда твоя мать была в этом городе… Глупая гусыня, положившая наши головы на плаху. Я вижу его в тебе, я знаю. Нет-нет, по-другому и быть не может. – Хриплый голос перешел на шепот, а затем вновь взлетел высокими нотами к крику. – Не приходи сюда никогда, дьяволова невеста, не переступай порог моего обиталища!
Вновь взметнулись вверх сухопарые руки, Тсера мысленно сжалась. Похоже, пожилой мужчина повредился умом и спутал ее с кем-то. Кто знает, какими отравами он заволакивает собственный разум, веря, что это волшебные зелья? Или, быть может, виной тому скудоумие, которое неизбежно приходит ко многим в глубокой старости?
Зазвенел за спиной колокольчик. Мазнувший взглядом по двери старик неожиданно замер. Не просто остановился, не дотянувшись до нее совсем немного, – превратился в безжизненную статую. Кровь схлынула с лица, перестала трястись голова с огромной блестящей залысиной. Он медленно начал приобретать сероватый оттенок, задерживая дыхание в легких непозволительно долго.
Сзади раздались шаги, и Тсера обернулась.
Иоска неспешно продвигался вдоль рядов, не сводя с нее сосредоточенного пытливого взгляда. Должно быть, со стороны все выглядело более чем странно. Стало стыдно, что она нарушила чужой покой по собственному незнанию. Тсера неловко завела прядь волос за ухо и несмело растянула губы в блеклой извиняющейся улыбке.
– Не ожидал увидеть тебя здесь, так ты из тех девушек, что гадают подругам на картах Таро, попивая вино из высокого бокала? – В мягком голосе сквозило тихое веселье, а слишком серьезный взгляд упирался в притихшего за спиной старика.
Стало трудно дышать, щеки обожгло жаром румянца, Тсера едва сдержала порыв нервно прикусить ноготь большого пальца. Какая же дрянная привычка…
– Нет, искала подарок для подруги. Давай поговорим на улице, если ты не против? Мне не стоит здесь оставаться… – Обернувшись на пепельного старика, она лишний раз убедилась в правильности своего решения. Казалось, несчастного вот-вот хватит удар. Похоже, пожилой мужчина не на шутку побоялся остаться на плохом счету у местного заместителя комиссара полиции.
Брови Иоски удивленно приподнялись, он чуть сдвинулся вбок, забавно вытягивая шею и широко улыбаясь владельцу магазина.
– Мирча, вы же не против? Пусть девушка выберет сувенир для подруги. Понимаю, время позднее, но давайте покажем ей местное гостеприимство.
Из груди продавца вырвалось невнятное бульканье, глупо, словно у изломанного болванчика, дернулась вниз голова, и он, слишком резво для своих лет развернувшись, быстро посеменил вглубь магазинчика, оставляя их в одиночестве.
Облегчение оказалось слишком велико, Тсера шумно выдохнула и тут же виновато рассмеялась. Должно быть, сейчас она выглядела глупо: испугалась гнева старика, дрему которого наверняка побеспокоила, за что поплатилась, услышав сонный бред и ругательства.
Опря неспешно подошел ближе. Уголки его губ едва заметно приподнялись, когда в немом приглашении он протянул к ней свою руку ладонью вверх. Не сжал пальцы, принимая решение за двоих, не потянул бесцеремонно за собою следом. Нет, он терпеливо ожидал, чуть наклонившись, чтобы увидеть в полутьме магазина ее реакцию. Слишком серьезный для своих лет. Слишком участливый.
И ей бы перевести все в шутку, сцепив ладони за спиной. Объяснить, что она удивительно хорошо ориентируется в сумраке и вполне способна дойти сама, следуя за ним, куда бы он ни планировал ее отвести. Ей бы избегать ненужного контакта с незнакомым парнем, при взгляде на которого едкий червячок сомнения начинал прогрызать желудок… Но Тсера осторожно вложила пальцы в его ледяную руку, позволяя их сжать. Потянуть ее за собой.
– Пошли, я покажу тебе что-то интересное. Наверняка подруга такой подарок оценит.
Шагая чуть впереди, Опря медленно переплел их пальцы и, обернувшись, скользнул по ней оценивающим взглядом.
Хочешь сбежать? Чувствуешь себя неловко?
Беспокойство Иоски польстило, заставляя улыбнуться в ответ, чуть сжимая его руку.
В глубине магазина запах неуловимо изменился, стал тяжелым, обволакивающим, настойчиво забивающимся в легкие. Подписанные цветные коробочки сменились темными кульками и непонятными свертками, особо дорогие сердцу продавца вещи прятались за пыльным мутным стеклом витрин.
– Я и подумать не могла, что магазин настолько большой, снаружи он кажется кукольным…
– Никогда не верь внешнему виду, чаще всего он бывает обманчив. Что у зданий, что у людей. Смотришь, перед тобой очаровательное создание, а приблизишься и поймешь, какое на самом деле под прекрасной оболочкой живет чудовище. Самые яркие творения Господа чаще всего бывают ядовиты.
Глядя в широкую спину, Тсера оценивающе прищурилась. А каким же был сам Иоска Опря? Мягким, когда подхватывал ее голову, спасая от падения на мраморные плиты пола. Жестоким, когда спорил у магазина со стариком. И чутким к изменениям в чужом настроении. Чрезмерно. Потому что после сказанных слов большой палец заскользил по ее кисти медленными поглаживающими, успокаивающими движениями. Он будто знал, в какую сторону двинулись ее скверные мысли.
– Похоже, господин Мирча счел меня
