Легенда о драконьей невесте - София Хартманн
Через полчаса в дверь постучали. Калиса, расхаживающая взад-вперед по комнате, вздрогнула и кинулась открывать.
— Что за спешка, льдинка? — встревоженно спросил Форред шепотом, едва дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком.
Калиса молча показала ему руку с ожогом, и Форред округлил глаза.
— И где это ты так умудрилась? — возмущался юноша, аккуратно покрывая кожу тонким слоем мази.
Калиса лишь вздохнула в ответ. В мыслях боролись две стихии: огонь, вырывающийся из нее, требовал рассказать и поделиться; лед, из которого состояли ее тело и душа по праву рождения, требовал спрятать тайну и никогда ее не раскрывать. Душа рвалась на части, не понимая, чему подчиниться. Калиса зажмурилась, до боли закусив щеку.
«Справлюсь ли я сама с этим пламенем?» — спрашивала она себя, но ответа не находила.
Открыв глаза, принцесса посмотрела на обожженную руку.
«Не справлюсь».
Она глубоко вдохнула воздух, который пах гарью и страхом. Выдохнула.
— Форред, — тихо позвала она, и юноша поднял голову, все еще держа в ладонях ее руку. Голубые глаза смотрели встревоженно, и, глядя в них, Калиса все больше убеждалась в правильности решения.
— Да, льдинка? — шепотом спросил Форред.
— Мне страшно.
Слова вылетели, словно ледяные птицы, обжигая горло холодом. Калиса запнулась, опустила взгляд.
— Мне страшно, что я... — слова царапали горло, но Калиса упрямо продолжила, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки, несмотря на жар ожога. — Что я могу быть чудовищем. Этот ожог... это я. Это... магия. Наверное. Я не уверена. Я ни в чем не уверена, Форред!
Форред вгляделся в ее лицо. Непонятно было, о чем он сейчас думает, и от этого сердце Калисы сжалось до маленькой льдинки, такой же, какой она себя ощущала всю жизнь.
В его глазах не было растерянности или страха — лишь глубокое, почти хищное внимание, словно он наблюдал за редким экспериментом, который наконец дал ожидаемый результат. Его пальцы даже не дрогнули на её руке.
— Магия... — произнёс он не вопросительно, а утвердительно, с лёгкой усталой усмешкой в голосе, будто услышал то, что давно ожидал. — Я знал.
Калиса замерла, не понимая его тона.
— Ты... ты не удивлён? — прошептала она.
Он медленно покачал головой, вынуждая ее смотреть ему в глаза.
— Льдинка, я видел ту сгоревшую фигурку. И видел твои глаза после ярмарки. Я знал. Просто ждал, когда ты сама ко мне придёшь.
Он сжал её руку чуть сильнее, но теперь его ладонь будто стала тисками. Калиса зашипела от боли.
— Ты не чудовище, — сказал он, и слова звучали как заклинание, холодное и точное. — Ты — самородок. И я помогу тебе стать той, кем ты должна быть. Но для этого нужно делать всё, что я скажу. Ты мне доверяешь?
Его голос был мягким, но в нём слышалась угроза: а что будет, если не довериться?
Калиса, оглушённая его признанием, машинально кивнула. Лёд на сердце не растаял, лишь покрылся трещинами, за которыми открывалась тёмная, незнакомая бездна.
— Я отведу тебя к тому, кто поможет тебе овладеть магией, — придвинувшись ближе, почти вплотную к ее лицу, прошептал Форред. Золотисто-карие глаза не отрывались от ее.
Калиса вспыхнула, ощутив его дыхание на своих губах, и тут же отшатнулась, потеряла равновесие и тяжело свалилась на пол.
— Ты в порядке?! — Форред кинулся к ней, но принцесса замахала руками, отползая, даже не чувствуя боли от падения.
В душе все смешалось.
Его близость. Его желание помочь. Его странный взгляд. Сила, что выжигала ее изнутри.
Чувства пробили плотину, вырвавшись потоком слез. Она плакала навзрыд, истошно завывая, как раненый радюр. Форред же изумленно глядел на принцессу, не решаясь прикоснуться к ней снова.
Когда слезы иссякли, Калиса обессиленно свернулась калачиком на полу. Все это время Форред сидел рядом молча и не шевелясь. Теперь же он осторожно протянул руку и погладил ее по голове, больше не переступая грань. Спугнуть принцессу было бы так не кстати.
Калиса закрыла глаза, пытаясь вырваться из этой реальности. И, сама не заметив, уплыла в сон.
— Поспи, льдинка... — прошелестел Форред, прежде чем Нотт*** забрал ее в свои объятия.
Примечания:
*лаграс — существо, больше похожее на летучую ящерицу, чем на мышь, с размахом перепончатых крыльев до метра. Тело покрыто густым бархатисто-чёрным мехом. Крылья и тело покрыты сложным узором из едва заметных серых полос, делающих его невидимым на фоне ночного неба и скал. Обитает в пещерах, ущельях и руинах.
**Стор — бог неба в дракенхеймской мифологии (Дракенхейм — название континента, на котором находятся Северные, Южные, Западные и Восточные земли. Раньше они были единым государством).
***Нотт — бог сновидений в дракенхеймской мифологии.
Глава 6
Рюнал
В дверь кабинета робко постучали. Рюнал поднял голову, отвлекаясь от изучения документа, и громко произнес:
— Входите.
Дверь отворилась спешно, с глухим стуком ударившись о стену коридора, и в кабинет, быстро перебирая ногами, влетела Матушка Жорла. Рюнал поднял брови — няня никогда прежде не приходила к нему. Даже в детстве больше внимания уделяла сестре. Но наследник не обижался — Калисе всегда требовалось больше внимания, чем ему: пока Рюнал мог часами сидеть за пазлами, выискивая нужные фрагменты, Калиса бегала по всему замку или пряталась в саду так, что ее никто не мог отыскать.
— Солнечного утра, матушка, — опустив голову, Рюнал первым поприветствовал няню, хотя по этикету она должна была опуститься в поклоне. Но он ничего не мог с собой поделать — уважение и любовь к этой женщине шли первее традиций.
— Солнечного утра, min hojstand. Я к вам... с небольшой... хм... — Жорла запнулась, кусая большой палец в нерешительности. — Тревожной вестью. О вашей сестре.
Рюнал поднял брови, склонив голову на руку.
— Почему же вы не пошли прямиком к отцу?
Жорла покачала головой, пряча руки за спину, и как-то вся вытянулась струной.
— Не могу я такое говорить Правителю... Не уверена я в своих мыслях... Да и Калиса доверять мне перестанет.
Рюнал кивнул.
— Так что же вы, не тяните — рассказывайте, что стряслось.
А сам потянулся в карман, сжал половинки почерневшей фигурки дракона. В душе зарождалось смутное чувство — неужели его предположения, эти страшные мысли подтвердятся?
— Ваша сестра... — начала Жорла и снова запнулась, опуская голову. — Болезнь ее взяла. Не знаю я такой болезни. Жар у неё адский, нечеловеческий. Я руку к её лбу приложила — словно к раскалённой плитке. С таким жаром... с таким не живут вовсе. И кошмары мучают уже тридцать солнц
