Пышное спасение для генерала - Надежда Олешкевич
Только это его сейчас волнует?! В нас стреляли... Стреляли!
- Как будто я вещь, - фыркаю я, пытаясь поддержать разговор и отвлечься от тревожных мыслей. Получается плохо, но я ведь упертая.
- Согласен, прозвучало грубо. - Он на секунду отвлекается, выглядывает из-за угла, потом перебрасывается парой слов с подбежавшим Славой. Снова обращается ко мне: - Я не мастер подбирать слова, прошу прощения.
Берет переноску с Олесей, второй рукой крепко обхватывает мою ладонь.
- Давай-ка еще немного посидим в моем кабинете. Как станет безопасно - поедешь домой.
- Но у меня в четыре часа встреча, - вспоминаю я. - Я не могу ее пропустить.
- Екатерина, - Костров говорит мое имя с таким нажимом, что я чувствую себя провинившейся солдаткой.
- Да-да? - выгибаю брови, стараясь не показывать, как меня забавляет его тон.
- Я полагал, ты поняла, что претендую на тебя. - Он разворачивается и оказываясь очень близко, заставляя меня запрокинуть голову. - Намерен серьезно. Попрошу отменить свидание во избежание лишних...
- Я на собеседование, - перебиваю я, улыбаясь. - Всего лишь устраиваюсь на работу.
Он замирает.
- В таком виде?
- Вид был другим, - напоминаю я, кивая на пятно, которое Олеся так художественно оставила на его кителе, который он накинул перед выходом из кабинета. - Там была блузка... Ой, какие собственнические замашки, Евгений Витальевич. Напомню, что я не давала согласия...
Генерал не дает договорить.
Он заставляет пятиться и прижимает меня к стене. Вдруг впивается в губы требовательным, жадным поцелуем. Прямо здесь, где бегают взбудораженные подчиненные. Прямо на людях. В двух шагах от разбитого стекла.
И ведь некультурно. Совсем некультурно.
Но внутри у меня уже фейерверк. Искры, пламя, все, что положено.
Его губы такие горячие, настойчивые. Рука ложится на затылок. Я окончательно теряюсь, потому что такого нападения ожидать невозможно, а быстро сориентироваться... Отвечаю. Дура, конечно, но сложно не поддаться сокрушительному напору.
Олеся снова решает напомнить о себе. Начинает агукать, будто говорит: «Эй, я тут вообще-то главная!».
Костров отрывается от моих губ. Тяжело дышит. В глазах снова клубится опасная темнота.
- Я намерен серьезно, - произносит он вкрадчиво, перебирая мои пшеничные волосы. - Порой случается, что видишь человека - и понимаешь: мое. То самое. Особенное. И я буду последним дураком, если отпущу и позволю кому-то на тебя позариться.
- Звучит приятно, - невольно улыбаюсь я. Хотя следовало бы злиться. Некоторые его замашки... Ой, что это я? Они льстили. И немного будоражили. Этот напор, четкое понимание своих желаний. Конкретно сказанные слова и выраженные чувства. - Может, возьмешь себя в руки? Вокруг люди!
- Не получится. - Он усмехается, но усмешка выходит какой-то... теплой. - По поводу того мужчины, который уволил мужа твоей подруги. Я поговорю с братом. Попытаюсь вправить ему мозги. Он немного избалованный, к сожалению.
- А вот это уже другой разговор, - выгибаюсь я навстречу к нему, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на надежду. Поворачиваюсь к переноске, где Олеся уже успокоилась и сосредоточенно разглядывает генерала своими огромными глазищами. - Слышишь, Олесенька? Твой папа, возможно, снова найдет работу... Все налаживается.
Костров проводит костяшками пальцев по моей скуле. Задерживается взглядом на губах. Потом опускает глаза ниже - туда, где майка на бретелях демонстрирует миру моих пышных подружек.
- Идем, дам свою рубашку.
- Да ладно, - отмахиваюсь я. - Выглядит соблазнительно.
- Екатерина. - В его голосе появляются стальные нотки. - Я генерал. Не боишься, что возьму пистолет и начну отстреливать всех, кто на тебя посмотрит?
- Ой, вот не надо! - фыркаю я. - Я на любителя, согласись.
Он выгибает брови. Судя по выражению его лица, я сейчас сморозила самую большую глупость в своей жизни. Словно я красива - по-настоящему, а не по меркам этих худосочных дамочек из отдела кадров. И при всем этом он даже мысли не допускает, что кто-то может смотреть на меня иначе.
- Идем в кабинет, - командует уже мягче.
Там я опускаю переноску на диван. Малышка довольно кряхтит - ей тут нравится, в отличие от меня.
- Олеся, берем? - шепчу я крохе, наблюдая, как Костров достает из шкафа свежую рубашку.
Девочка дергает ручками, улыбается беззубым ртом.
- Так и быть, - вздыхаю я, принимаю рубашку, но не решаюсь сразу надеть. Все же для этого придется скинуть пиджак, а там... не очень прилично. - Мы с Олесей пообщались и согласны на свидание. А там посмотрим, на большее пока не рассчитывать не стоит.
Он сверкает взглядом - темным, опасным. Я с трудом сдерживаюсь,
