Триада - Ульяна Муратова

— Освободите стол. Начнём с вас, — он ткнул пальцем в Шуру, пока та ловила взгляд коротко стриженного Джасира.

— У меня ничего не болит, — отпрянула она. — Я здорова.

— Сядьте и не спорьте, ривана, — сморщился старичок, ставя на стол потёртый кожаный саквояж. — Вот сюда. И молча. А вы, ривана целительница, смотрите, — обратился он к Алёнушке.

Шура подчинилась и позволила взять себя за руку. Лекарь нарочито медленно нарисовал на её смуглой коже витиеватый знак. От её запястья вверх пробежали синеватые искры и растворились в районе локтя, подсветив изнутри рисунок сосудов и вен. Брюнетку перекосило так, будто она наелась незрелой хурмы.

— Это диагностика. Если с организмом что-то не так, вы почувствуете, — обратился Урсулай к Аленушке.

— Да, мне это заклинание уже показывали, — ответила она.

— Пробуйте, — повелительно сказал ван Урсулай.

Алёнушка послушно повторила его действия, и по Шуриной руке полилась другая сила — светло-голубая. Она дотянулась аж до плеча и раскрасила огневичку изнутри.

— Недурно, — процедил старичок, глянув на Алёну из-под седых бровей. — Вердикт?

— Здорова.

— Верно. Следующая, — он ткнул пальцем с россыпью пигментных пятен в Лию, и та подчинилась. — И тоже огневичка. Набралось же вас тут!

Процедура повторилась, как и вердикт.

— А теперь самое интересное, это я напоследок приберёг, — лекарь улыбнулся, азартно шевельнув бакенбардами, и указал на меня.

Это он с лёта определил мои проблемы со зрением? Вот что значит опыт.

— А анамнез вы не собираете? — робко спросила целительница.

— Я обычно пациентов не опрашиваю, чтоб время не тратить. Сам смотрю, что не так. А то наврут с три короба, перепутают половину, а самое важное забудут. Ещё и время приёма растянут. Нет уж, нечего слушать их. Сама всегда смотри. Ну, пробуй.

Алёнушка усадила меня в кресло и с азартным любопытством принялась чертить на коже нужный знак. Знакомая магия хлынула внутрь, и я расслабилась от ощущения ласковой прохлады.

— У меня зрение плохое, — подсказала я, наблюдая за лицом подруги. — В остальном я здорова.

— Нет, — испуганно прошептала Алёнушка. — У тебя опухоль!

— Что? — шокированно переспросила я. — Опухоль? В мозгу?

— Нет, в абдомине! Вы сможете это вылечить? — отчаянно спросила подруга, обернувшись к доктору.

— Совершенно точно нет, — пренебрежительно закатил глаза старый доктор. — Ладно, если способностей не хватает, то собирайте ваш анамнез.

— Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — нервно спросила Алёнушка, схватив меня за руки.

— Вроде нет, только сонливость.

— И слабость? — тревожно подсказала целительница.

— И слабость, — обречённо согласилась я, утопая в каком-то липком ужасе.

Драхир замер за спиной у лекаря с сурово сжатыми челюстями. В комнате запахло трагической неизбежностью. Сердце забилось часто-часто, к горлу подкатила противная тошнота, а запах сладкого торта почему-то вызвал отвращение.

— Прекрасная иллюстрация того, как одно неосторожное предположение может вызвать у пациента шок и нервное помешательство, ривана целительница. Вот ваш урок — никогда не озвучивайте диагноз, если в нём не уверены. Лучше соберите консилиум, сделайте повторный осмотр и откройте учебник. Беременность определённо не лечится и уж точно опухолью не является. Диагностируя любую ривану от подросткового возраста и почти до самой старости, соблаговолите сначала проверить её на предмет чреватости, а уж потом пугайте болезнями. Вот потому-то недоучек можно к людям подпускать только под присмотром опытного лекаря, — старик наставительно поднял палец вверх и с наслаждением наблюдал за заливающейся густой краской стыда Алёнушкой. — Ваша опухоль, а точнее две опухоли родятся примерно через семь месяцев.

Смысл сказанного доходил медленно.

Не опухоль.

Беременность.

— А срок? — сипло спросила я.

— Чуть меньше двух недель. Сейчас скажем поточнее.

Ван Урсулай взял меня за руку и начертил на тыльной стороне ладони свой замысловатый знак. Болезненно-колючая, электрическая сила хлынула внутрь. Беатрикс возмущённо заскрежетала и выползла из-под рукава.

— Хм, странно. Оба эмбриона без патологий, но по сроку точнее сказать не могу.

Меньше двух недель. Наверное, речь о местных, длинных неделях. До меня вдруг дошло, что отцом могут быть и Драхир, и Фарай. Я с ужасом посмотрела на своего мужчину. Он стоял с идеально ровной спиной и бесстрастным выражением лица, только глаза выдавали бурю эмоций, которая бушевала внутри.

Грудь сдавило от отвратительного предчувствия.

— Как узнать, кто отец?

Лекарь посмотрел на меня с неодобрением. Седые бакенбарды осуждающе шевельнусь, и он набрал воздуха в грудь, чтобы сказать что-то поучительное, но тут рядом со мной возник Драхир, ожёг старичка предупреждающим взглядом, и тот поперхнулся намерением.

— Ритуал поиска по крови даст ответ. Но это только после рождения. Раз младенец не сумеет дать кровь добровольно, то ритуал проводить отцу. Если у вас, конечно, есть хотя бы список предполагаемых отцов, — закончил ван Урсулай, всё-таки добавив немного яда в свои слова.

Прокручивая в голове все события последних недель, я поняла, что последний раз красные дни календаря были ещё в оазисе. И я совершенно не помнила, как и чем закончилась ночь с Фараем. Могла ли я залететь от него?

Веки запекло от подступающих слёз.

Как узнать, чей это ребёнок — Драхира… или всё-таки Фарая?

— Так, все на выход. Если никаких патологий нет, то помощь целителя не требуется, — властно скомандовал Драхир.

Джас распахнул дверь, и все покинули наши покои, оставив нас вдвоём. У меня закружилась голова, я боялась даже думать о том, что Драхир скажет дальше.

— Во-первых, успокойся, на тебе лица нет, а тебе нервничать нельзя, — он сел передо мной на корточки и взял за обе руки. — Во-вторых, это отличные новости.

— А если… если это от Фарая? — убито спросила я.

— А если от меня? — вскинул брови он. — Чисто статистически вероятнее, что от меня, не так ли?

Вот только мы оба знали, что божественное вмешательство низводит любую статистику до анекдота.

— Как узнать? — хрипло спросила я.

— Никак. Никак и никогда. Я запрещу своим родным даже думать об этом ритуале. И сам его не проведу. Это будут мои дети, что бы ни случилось. И я никому не позволю в этом сомневаться.

Я обхватила лицо Драхира ладонями и разрыдалась.

— Тихо, асали. Ты чего? Даже если это дети Фарая. Сильная магическая линия, наверняка хорошие способности.

—