Триада - Ульяна Муратова
Алёнушка пытливо посмотрела на меня, ожидая реакции.
— И я так думаю. А вот насчёт подарков не уверена. Скорее уж проблем отсыпят, а ты в них барахтайся, как сможешь.
— И это тоже, — покладисто согласилась подруга.
Раздался вежливый стук в дверь. Я подошла, распахнула резную створку и увидела на пороге Лию с робкой улыбкой на лице и большим тортом в руках.
— Проходи! — я широким жестом пригласила её в комнату.
— Дождливого утра. А Шура где? — огляделась Лия.
— Пошла воевать со своими недостатками. Скорее всего, это надолго.
— А я знакомиться. Наконец-то… — дружески улыбнулась гостья и осторожно поставила здоровенный десерт на стол. — Тяжёлый такой. Зато не чёрный. Когда кондитер предложил мне чёрный, я сразу отказалась. В Минхатепе для нищебродской вечеринки нужен белый торт!
— Мы ожидаем ещё гостей? — засмеялась я, оглядывая двухэтажного сливочного гиганта.
— Нет, мы просто объедимся до икоты, а остатки скормим Арину, — хихикнула Лия.
— Почему Арину? — заинтересовалась Алёнушка.
— Да так, есть причины. Не любит он, когда продукты пропадают, — гостья устроилась в кресле, взяла из моих рук предложенную чашку с кунивой и откинулась на спинку. — Ну, рассказывайте!
Дверь с треском распахнулась, и в покои влетела бледная от ярости Шура. Каре растрепалось, глаза горели, руки были сжаты в кулаки.
— Он не стал меня слушать! Сказал, что занят! Попросил уйти! — выпалила она на одном дыхании и плюхнулась в кресло рядом со мной, даже не заметив Лию. — Это что, теперь всё?
Я не стала кидаться утешать подругу. Небольшая встряска пойдёт ей на пользу. Сначала надо думать, а потом делать.
— Разве ты не хотела получить свободу и не иметь с Джасом ничего общего? — осторожно спросила я, рискуя получить горящим тортом в лицо.
Но Шура лишь сжалась на кресле и невидяще глядела в пространство перед собой.
— Что я наделала? — сипло спросила она и шмыгнула носом.
Не разрыдалась, нет. Иначе это была бы не наша цельнометаллическая Шура, сделанная из сарказмия с примесью нематия. Но она явно прониклась идеей, что не всё ей позволено.
— А теперь слушай меня внимательно. Когда они закончат, подойдёшь к нему. Расскажешь ему всё то, что у тебя в голове происходит, выпустишь своих тараканов на волю погулять, будете с ними вдвоём воевать. Обнимешь его крепко-крепко и попросишь прощения. А потом скажешь, что ты его ужасно любишь и тебя до невозможности бесит, что ваш союз вроде как вынужденный. И что ты нуждаешься в подтверждении его искренности. Пусть клятву тебе какую-нибудь даст. Или по заднице. Лучше второе.
— Ладно, — неожиданно легко согласилась брюнетка. — Я поняла. А если он не простит?
— Придётся извиняться, пока не простит, — резонно заметила целительница. — А какие варианты? Как тебе такое вообще в голову пришло?
— Я эту чёртову косу в руках держала и спросила, когда он уже её сострижёт. Он сказал, чтобы я не завидовала и что если я буду очень хорошей девочкой, то однажды у меня такая тоже вырастет. Я пригрозила, что отрежу. Джас ответил, что не посмею. Я психанула и отрезала.
— А нож откуда? И как он тебе вообще позволил? Почему не увернулся? — задумчиво спросила Алёнушка.
— А Джас и не сопротивлялся. Ничего не предпринимал, пока я его нож доставала. Смотрел с интересом, прикидывал, хватит у меня смелости или нет.
— Скорее уж прикидывал, чего у тебя больше — смелости или дурости. Зато теперь мы все знаем ответ. Не вешай нос, если бы ему эта коса была так уж дорога, ничего бы он тебе не позволил. А так — проучил скорее. Ты прямо всю отрезала?
— Под корень, — кивнула Шура.
— Тортика хочешь кусочек? — участливо предложила Лия.
— Нет, — отрезала Шура, вскочила на ноги и принялась расхаживать по комнате. — Если так разобраться, то он сам меня спровоцировал. Зачем он сказал, что я не посмею?
— Наверное, чтобы проверить, как далеко ты способна зайти из вредности. Ну что ж, проверил. Ладно, Шур, не всё так плохо. Если б ты во сне её отрезала или в момент, когда он был беспомощен — это другое. А так — ну повздорили. Помиритесь.
— Точно помиритесь, — закивала Лия, поглаживая свой странный меховой воротник. — Не сможет он уже без тебя. Я вот без Ирихана точно не смогу.
— И я без Рида, — добавила Алёнушка и порозовела.
А я промолчала. Потому что я прекрасно могу без Фарая. И даже без Драхира смогу. Просто с ним мне лучше, чем без него.
Немного успокоившись, Шура вернулась за стол. Лия вытащила из насыщенно-синей сумки небольшой мешочек с травами и предложила:
— А хотите травяного чая? А то от кунивы этой сладкой уже зубы ломит.
Мы хотели! Под чай отлично пошли и торт, и рассказы. Лия обстоятельно изложила свою историю в лицах. На моменте разоблачения фидиров мы смеялись как ненормальные. Мы, конечно, тоже пересказали все наши перипетии. Я смотрела на пепельно-русую огневичку и думала, что из всех девочек мне ближе всего она. Я немного — самую чуточку — жалела, что её не было рядом всё это время. Но одновременно радовалась, что она появилась сейчас.
Иногда смотришь на человека и осознаёшь, что он — твой. Ты его ещё совсем плохо знаешь, едва ли запомнил имя, но в глубине души уже понимаешь — перед тобой родственная душа. Вот и сейчас внутри медленно созревала уверенность, что мы с Лией ещё станем подругами, причём гораздо более близкими, чем с Шурой или Алёнушкой. В конце концов, если я выбрала мужчину против воли богов, то что мешает так же выбрать ещё и лучшую подругу?
Мне виднее.
Когда солнце начало клониться к горизонту, вернулись наши мужчины в компании преисполненного своей важности сухонького невысокого старичка. Для минха он был подозрительно низкого роста — даже ниже Шуры. Зато обладал поистине выдающимися седыми бровями и бакенбардами, изящно оттеняющими проплешинку в жидкой шевелюре на голове.
— Это ван Урсулай, городской лекарь, — представил его Хварид. — А это ривана Алёнушка, моя пара, про которую я говорил.
Старичок надменно кивнул и
