Триада - Ульяна Муратова
Мы с подругами ощутили все прелести домашнего ареста в сравнении с тюремным. Во-первых, мы теперь могли разойтись по своим комнатам и какое-то время не видеться. И не слышаться! Во-вторых, к нашим услугам были книги, рукоделие, одежда, горячая еда и удобные постели. Первые два дня я просто отсыпалась. Организм, видимо, ошалел от счастья и решил наверстать. Меня всё время клонило в сон.
Праздничный выпуск журнала об отмене фидий мы готовили с особым тщанием. Там была только одна новость, выведенная крупными буквами. Но зато какая! Из мстительности мы, конечно, указали мелким шрифтом, какой Дом проголосовал против отмены, и надеялись, что народный гнев Чакула ещё нагонит. Но и на этом решили не останавливаться. В новом выпуске я хотела дать заметку о том, как Инхевар ещё и работе комиссии мешает.
— Правильно, поджарим ему зад, — пробурчала Шура, вырисовывая заглавные буквы.
— Как-то это чересчур мстительно, — протянула Алёнушка.
— Добро должно быть с кулаками. Вот и устроим ему пацифистинг, пусть наслаждается нашей мирной гражданской позицией, — хмыкнула огневичка.
— Джас что-то говорил об амнистиях? — спросила я.
— Говорил, что амнистии будут. А условия пока обговаривают. Преступлений очень много, разбираются, какие попадут под действие помилования, а какие — нет. А Драхир ничего не говорит?
— Нет, — смутилась я.
Это, конечно, было неправдой. Говорил он много и жарко, только не о работе над новым законопроектом. Так что новости приходилось узнавать у Шуры и Алёнушки.
— Хварид обещал прислать целителя, чтобы он нас осмотрел и дал мне несколько уроков, — сказала блондинка, наливая себе кунивы. — Но, так как в городе были беспорядки и много раненых, а нашим жизням ничего не угрожает, его визит уже дважды откладывали.
— Вот бесит, что люди до сих пор протестуют. Чем они недовольны? Отменили же фидии! — возмущённо вздохнула Шура.
— Ну так мало просто отменить. У многих элементарно нет средств добраться до дома. А предприятия, где фидийцы работали, пока никого не нанимают. Все ждут опубликования текста самого законопроекта. Некоторые фидийцы требуют компенсаций. Казалось бы, все об отмене фидий мечтали, но теперь этого мало. Всё сложно, — ответила я.
— А я ещё и от Джаса вынуждена отбиваться. Задрал уже приставать. Я ему чётко сказала — никаких больше лямуров, пока нас не амнистируют. Но у него как будто уши закладывает, когда в ширинке тесно становится. Видимо, кровь от мозга отливает окончательно. Ничего не хочет слушать. Придурок. Вчера сказал, что любит меня со всеми моими недостатками. Совсем кукухой поехал? Какие у меня недостатки?
Шура подняла на нас взгляд, ожидая горячих заверений, что недостатков у неё нет. Я внезапно обнаружила срочную потребность перепроверить готовый выпуск. А Алёнушка принялась жадно хлебать горячую куниву.
Вопрос повис в тихой комнате и попытался стать риторическим, но не срослось.
— Ну? Чего вы молчите? — воинственно спросила Шура.
Я отчаянно закашлялась, делая вид, что меня настиг приступ летально-бронхиальной астмы, но с огневичкой такие штуки не прокатывали. Даже смерть — не повод Шуре отказывать. Уверена, она и мёртвого достанет при необходимости.
— Воды, — прохрипела я, давя на жалость.
Шура сощурилась и скрестила руки на груди. Алёнушка поняла, что я покушаюсь на её «алиби», и демонстративно отодвинула свою чашку с кунивой подальше от меня. Тоже мне, возлюбила ближнего!
— Что-то мне так плохо стало, — пожаловалась я, когда кашель окончательно перестал получаться. — Может, я заболела? Девочки, у вас никаких симптомов нет?
Шура недовольно выгнула бровь и продолжила буравить меня взглядом. Целительница замерла, изображая подставку под чашку. Я не сдавалась.
— А помните, нас обещали на Розовое озеро свозить? И когда? Интересно, оно реально розовое?
— Ой, и правда — так интересно! — воодушевлённо подхватила Алёнушка. — Я всё время только о нём и думаю. Почему оно розовое? Живут ли на нём фламинго местные? Можно ли в нём купаться? Столько вопросов!
— Вот и мне та-а-ак любопытно, — протянула я, взявшись за горло и показывая, что очередной приступ кашля может настигнуть меня в любой момент.
— Издеваетесь? — грозно спросила брюнетка. — Здоровье стало подводить? Тогда сейчас зарядку сделаем, укрепим тело!
— Зарядка так зарядка, — флегматично согласилась Алёнушка, отставляя кружку в сторону.
На меня накатил такой приступ лени, что я даже подумала малодушно признать, что у Шуры нет недостатков, лишь бы она отстала. Вот чего она прицепилась? Легла бы поспать, всем от этого только легче стало бы. Особенно мне. Спать почему-то хотелось, хотя я встала всего пару часов назад.
— Девочки, вы часом не голодные? — на правах хозяйки радушно спросила я. — У меня булочки с мёдом есть! Свежие. И копчёная кабанятина. Очень душистая. Хотите?
— Копчёная кабанина — это моя бывшая одноклассница Наташка. То-то я чую знакомый дух. А ты мне зубы не заговаривай!
— Ты права, вернёмся к озеру. До конца работы комиссии осталось два дня. Думаю, что после этого можно будет поехать. С шатрами, палатками, подушками. Всё как в красивых фильмах про пустыню, да? — искренне улыбнулась я.
Идея лежать под звёздами казалась всё более и более удачной, я даже честно замечталась о томно-романтичном вечере в пустыне. Одном. Пустыня в больших дозах теперь вызывала стойкое отвращение. Видимо, развилась аллергическая реакция из-за передозировки.
— Отличная идея! — внезапно согласилась Шура.
Мы закончили выпуск, в который я вписала последние три очерка из тетради Цая. Как он? Жив ли?
Нужны новые истории… Домашнюю прислугу, что ли, порасспрашивать?
Мысль мне понравилась, и мы с девочками отправились на поиски кого-нибудь разговорчивого. Однако слуги нас старались избегать. При виде нашей троицы, они все как один резко исчезали из поля зрения. Интересно, почему?
— Может, пойдём привратника помучаем? Он-то с места не убежит, — предложила Шура.
Я кивнула. Территорию поместья покидать мы не имели права, но что было страшного в том, чтобы выйти во двор?
Жаркий день принял нас в объятия, стоило только оказаться на крыльце. Я зажмурилась от яркого солнца и вдруг услышала знакомый голос:
— Вероника!
От неожиданности я вздрогнула и не сразу поняла, откуда доносится зов.
— Надо же, не сдох. Хотя такие — живучие, — хмыкнула Шура, глядя в направлении кованой ограды.
Проследив за её гневным взором, я заметила Масара.
