Хочу тебя купить - Элен Блио
Агдамов молчит, смотрит с ненавистью.
— А дальше, что было, рассказать?
— Хватит, Руденский, я всё понял.
— Ни хера ты не понял. Просто представь себя на моём месте. Поздний вечер, ночь почти. Тачка, явно мажорская, из неё выкидывают пьяную деваху…
— Ясмина не пьёт! — резко вступает в диалог супруга Агдамова.
— Я в курсе. Сейчас. А тогда я этого не знал. А она шаталась, как пьяная.
— Почему? Он её накачал чем-то? — голос у Агдамова становится таким, что ясно, женишка Ясмины ждут большие проблемы.
— Нет. Голова у неё болела.
— Ох… да… у неё мигрени бывают, — всхлипывает Ева.
— Но я об этом не знал! Понимаете? Откуда мне было знать? Ночь, элитный коттеджный посёлок, тачка мажора, — специально повторяю, чтобы у них в головах возникла чёткая картина, — девочка в сексуальном платьице, «трахни меня», еще и «датенькая», в смысле, бухая. Что я должен был подумать о ней? Списки «Форбс» перелистывать, искать, не дочь ли она олигарха?
— Ладно, хватит ёрничать.
— Погоди, Адам, это еще не всё. Про ублюдков пьяных ты знаешь? Твои парни их нашли и допрашивали, да? Так вот, если бы не я, они бы её…
— Хватит, я сказал! — Агдамов бьёт рукой по столу. — Я уже всё понял.
— Ни хера ты не понял! Я её забрал, увидел, что что-то не так с девчонкой, пожалел. Я реально сперва решил, что она под препаратами. Потом она сказала про мигрень. У меня мать этой дрянью страдает, я в курсе, что это. Вызвал ей врача. Приехал парень из клиники Коршунова. Осмотрел её, анализы сделал какие-то, выяснил, что она ничего не принимала, сделал ей укол, чтобы голова прошла, и всё. Она уснула.
— И всё? Почему же утром ты не спросил кто она?
Головой качаю. Почему не спросил… Потому что!
— Адам, представь себя на моём месте.
— Нет уж, спасибо, я в такие дела…
— А свою жену на месте Яси… Что? Просто отпустил бы её? Даже не захотел бы попробовать? Рассказывай мне, ага…
— Руденский, мне по херу что ты сейчас обо мне думаешь. Но дочь свою я за тебя не отдам. Никто не знает, что она была с тобой. Да и если узнают — по херу. Думаю, её жениха будет в последнюю очередь волновать вопрос кто у неё там был первый.
— Думаешь? Может еще и зашьешь её?
— Может и зашью, не твоё дело.
— Неужели? А я вот думаю, что моё. Потому что сейчас она у меня. Она со мной, понимаешь? И хочет быть со мной.
— Слушай, не *би мне мозг! Вы сколько знакомы? Три дня?
— Адам… — снова вроде как заступается за нас Ева Агдамова.
— Ева, пожалуйста… не надо. Это моё дело.
— Это наше дело! Яся моя подруга! И она имеет право сама решать с кем быть и как! А вы за неё решаете!
— Да! — взвивается Агдамов, — Я за неё решаю! Я её отец! Я её один вырастил, я, сука, ночи не спал, пеленки менял, кормил, лечил, по врачам таскался, я… я ей всё дал! Я…
— Ты еще попрекни её, Адам, или наследства лиши. Я посмеюсь! — почему-то меня дико задевают его слова. Понимаю, я для него не самый желанный зять, но как бы…
— Я не её лишу. Я тебя лишу! Всего лишу. Ты Руденский, по миру пойдешь!
— Знаешь, Агдамов, а мне по херу. С ней — пойду!
Ева всхлипывает, вытирает глаза.
— Браво, Руденский, — Агдамов аплодирует, издеваясь открыто, — просто супер! Я поверил в любовь до гроба, ага… ладно, проехали. Вези меня к дочери, я её забираю.
— Никуда ты её не забираешь, если она не захочет. И вообще, сегодня она устала, перелёт, стресс, у неё месячные начались, так что трогать её нельзя.
— Что ты сказал? Мне её трогать нельзя? Да я…
— Адам, хватит! Успокойся уже! Ты ведешь себя как…
— Молчи, Ева! Ты не понимаешь…
— Я не понимаю?
— Да, — рычит Агдамов, — я сказал, молчи!
Вижу как поджимает губы прекрасная Ева.
— Шикарно! Я всё поняла. Буду молчать. До свидания, Женя. Адам, я сегодня у мамы, Адамчик там, так что за нас не беспокойся.
Жена Агдамова встаёт, берёт сумочку, и собирается уходить.
— Что? Не понял, Ева?
— Позвони, как поймешь, всего хорошего.
Стук каблучков раздражает Агдамова, но, к его чести, сказать за женой он не бежит. Соображает, что лучше не нарываться.
— А ты, оказывается, вообще не очень понятливый, Агдамов. Ладно, до свидания. Меня дома ждут.
— Ты труп, Руденский.
— А ты каблук! Беги за женой, а то бросит тебя, тупого старого осла, что будешь делать?
— П*зды тебе дам!
— Попробуй.
Встаю, зная, что Агдамов может реально попытаться дать мне той самой звезды. Но он сидит, крутит в руках бокал коньяка.
— Передай Ясе, что я приеду завтра. И мы поговорим.
— Если только без воплей и фокусов. Она девочка нежная, я её в обиду не дам. Учти.
— Учту.
Сажусь в машину, и, мне кажется, я килограмм на пять похудел. Да уж. Веселая беседушка с будущим тестем.
Ну, с почином. Теперь главное получить развод.
И вот тут могут быть траблы.
Глава 40
— Да, дорогой, что ты хотел? — сука, как же бесит меня голос Насти. Просто вымораживает.
Звоню ей из машины — еду домой после «дружеской» беседы с Агдамовым.
Решаю не откладывать это дело в долгий ящик и решить вопрос с женой.
— Жэ-энь?
А раньше ведь нравилось. Да, раньше таял, когда она меня по имени называла, еще растягивая звук, так, нежно «Жэ-э-энечка-а-а»… особенно когда ей что-то надо было от меня.
Что-то. Денежки!
Нет, я нормально отношусь к тому, что женщине нужны деньги и надо их ей давать. Я давал. Не ограничивал. Всё покупал по хотелкам.
Ну, почти. Луну с неба не мог.
Но Луну Настёна-сластёна и не просила. У неё были более приземленные желания.
Я не могу сказать, что она сразу начала что-то просить и наглеть. Да и не могу сказать, было ли это наглостью. Наверное нет. Я считал это нормой.
Еще когда встречаться начали, дарил подарки, которые казались уместными.
Цветы, духи, украшения, как-то притащил ей сертификат в «ЦУМ», она так радовалась, в ладошки хлопала.
Потом позвонила оттуда вся в слезах.
Не хватило на сумочку, которую она хотела.
Приехал, купил всё, что ей понравилось. Потратил раза в три больше, но был так счастлив, потому что она была счастлива. Улыбалась так широко,
