Между ними. Тайфун - Мария Зайцева
Я неловко разворачиваю одежду, натягиваю на себя.
Мир скалится, явно что-то желая сказать… И ничего не говорит.
Одевшись и кое-как обувшись, я отступаю за Марата. Это неосознанное движение. Я не ищу у него защиты. Просто хочу быть подальше от той тестостероновой ярости, которую транслируют Мир и Вит.
Я не выдержу, если они сейчас тоже не выдержат и разборки начнут!
— Ну, спасибо еще раз, чуваки! — говорит Марат и тянет руку парням.
Они, переглянувшись и явно оценив это «чуваки», нехотя отвечают на рукопожатие.
— Пока, милая Мила, — белозубо скалится Мир.
Киваю едва-едва.
— Прощай, Мила, — без улыбки говорит Вит.
Я опять киваю.
И не смотрю на них.
Не хочу, чтоб их лица, вот такие, разочарованно-яростные, в моей памяти отпечатались.
Мы уходим с Маратом.
Я впереди.
Он — за мной следом.
— Чет странные они какие-то… — говорит он, — не захотели зайти переждать… Надеюсь, нам потом счет не предъявят? Чего ты там ела? Не шиковала?
— Нет…
— А они?
— Тоже не особо. Коньяк пили.
— Блин! А если счет пришлют? Поделят-то на троих!
Я зажмуриваюсь на мгновение крепко-крепко.
Только чтоб остановить клокочущие в горле слезы.
— Не пришлют, — говорю я через силу и сдавленное дыхание. — Тайфун же. Форс-мажор.
— Ну, так-то да… На тайфун многое списать можно… — соглашается Марат, — надо было тебе тоже прихватить оттуда чего-нибудь? В качестве моральной компенсации!
— Ага…
— А то в доме нихрена еды нет! Я чуть с голоду не помер, веришь?
— Верю…
Он еще что-то говорит, но я уже не слушаю.
В ушах нарастает гул, из глаз беспрерывно льются слезы.
Это просто стресс. Стресс так выходит.
Проклятый тайфун.
Всю жизнь мне исковеркал.
Как мне теперь жить?
Как?
— Слушай, дома картошка есть… Пожаришь?
— Ты же говорил, что нет ничего.
— Ну так картошка-то сырая!
Я захожу в квартиру, скидываю обувь, куртку прямо на пол бросаю. И иду в спальню.
Там падаю на кровать.
Марат, раздевшись, переминается перед кроватью.
Что-то спрашивает, но я не отвечаю, тупо глядя перед собой в потолок.
И он, еще помявшись немного…
Идет к своему месту! К компьютеру!
Я наблюдаю, как он садится, как включает игру…
— Я хочу развестись, — говорю я громко.
— А? — он не поворачивается даже, устраивая на голове наушники. — Милка, я не слышу. Иди, в самом деле, картошки пожарь…
Марат подключает наушники. На экране мелькают взрывы, он стреляет. Там, в игре, он нереально крутой перец.
Я снова смотрю в потолок и повторяю громко:
— Я хочу развестись.
И улыбаюсь. Широко. От души.
Тайфун, на одни сутки закруживший остров и нас вместе с ним, принес с собой долгожданную ясность.
Я уверена, что больше не увижу своих случайных любовников. Это и правильно.
Они для меня — как этот тайфун. Нужны были, очень нужны. Для того, чтоб разрушить все до основания.
И принести ту самую ясность в жизнь, без которой я бы точно умерла.
А так…
Я буду жить.
И это уже круто!
Глава 26. Вит и Мир
— Ну привет, братишка, — язвительно скалится Мир, поудобней разваливаясь на стуле. Надо сказать, что развалиться особо не получается, потому что стул прикручен к полу, но создать нужный настрой — вполне. — Как жизнь?
— Отлично.
Вит сдержан, спокоен. Садится напротив Мира, кладет руки на стол. И больше ничего. Ни документов никаких, вообще пусто.
— У тебя, я смотрю, все тоже хорошо.
— Да заебись.
Мир демонстративно осматривает комнату для допросов в центральном СИЗО.
— Чего пришел?
— Посмотреть на дебила.
— В зеркале разве перестал отражаться?
— Мирка, — Вит подается вперед, хмурится, — какого хера, а? Я тебя отпускал затем, чтоб ты так тупо попался? Ты понимаешь, что встрял?
— А то!
Мир выдыхает, ерошит пятерней волосы. Они порядочно отросли за эти пару месяцев.
— Я… Не смогу ничего сделать.
Вит отводит взгляд, хмурится все сильнее.
— Но могу смягчить. Скажи, кто заказал.
— А смысл? — Мир пожимает плечами, потом кидает короткий взгляд на камеру под потолком.
— Отключена, — спокойно говорит Вит, поймав направление. — Дай мне наводку. И я добьюсь для тебя пересмотра. Не на пять лет уедешь, а на год-полтора.
— Сказочник ты, Виталик…
— А ты — долбоеб, — злится Вит, — не понимаешь, что выйдешь уже другим совсем? Нет?
— Я уже другой.
— Не надо мне тут этого пафоса блатного.
— А мне не надо твоей помощи. Сам решу.
— Да ты уже решил! Я все сделал, чтоб ты не пропалился, а ты…
— Вит, вот ты, вроде, умный человек… Не понимаешь, что меня туда изначально с таким прицелом послали?
— И ты знал? И пошел?
— Че я, дурак, что ли? — усмехается горько Мир, — здесь уже, после всего, допер… У меня шансов не было. И нет. — Добавляет он после паузы.
— То есть? Поясни? — напрягается Вит.
— А ты не в курсе, куда я еду? На какую зону?
Вит отрицательно машет головой. Он реально не в курсе.
— Красная, как кровь моя, Виталь… Они сейчас все красные, но эта… Особая… Я оттуда не вернусь.
— Да как ты так встрял-то? — скрипит зубами Вит, отворачиваясь.
Он узнал о том, что Мира приняли с мечеными купюрами, слишком поздно.
Да и потом…
Что он мог сделать?
Ничего.
После того, как они два месяца назад проводили взглядами милую девочку Милу, внезапно оказавшуюся замужней женщиной… Их девочку, которая так радостно и с облегчением явным рыдала на плече своего… Мужа… Мужа, блядь!
Один бог знает, чего им обоим в тот момент стоило не сорваться, не начать грандиозную разборку прямо на месте! Очень хотелось!
Лично Виту дико хотелось просто вырвать Милу из лап ее… блядь… мужа… И утащить подальше.
И сделать вид, что вообще не было этой дикой сцены, этих судорожных обнимашек. Чужих лап, так по хозяйски лежащих на тонкой талии его девочки…
Удивительно, что сдержался.
Еще удивительней, что сдержался обычно вообще не сдержанный Мирка.
Они проводили взглядами счастливую воссоединившуюся пару, переглянулись…
И свалили с арены цирка, в котором, оказывается, добровольно принимали участие.
Как ни удивительно, в этот момент куда-то на задний план
