Английская жена - Эдриенн Чинн
Элли открыла золотой медальон, который носила на шее всю жизнь, и вгляделась в две крошечные фотографии: Уинни с ореолом светлых волос и пятилетняя Софи с каштановой копной, остриженной под каре. И вот она здесь. Буквально с неба свалилась.
Ох, Дотти, что же с нами произошло? Я знаю, ты считала, что я нехорошо обошлась с Джорджем. Наверняка так оно и было. Наверняка я была недостаточно честна с ним. Но Томас… Я не могла объяснить тебе, что мы с Томасом… Что мы предназначены друг другу. Я знаю, ты не верила в судьбу – была гораздо лучшей католичкой, чем я, – но это правда судьба. Мы старались держаться подальше друг от друга, но бесполезно. Это оказалось попросту невозможно. Я должна была уехать с Томасом, понимаешь? Я любила его. Он стал моим мужем. Мне стоило труда уехать от вас с папочкой. Ты не могла не понимать этого. Но я должна была прожить свою жизнь с Томасом. Почему же ты отказалась от меня? Мы могли поговорить об этом, обсудить все. Я знаю, что разочаровала тебя, но и ты разочаровала меня некоторыми своими поступками. Ужасными поступками. Однако я тебя простила. Но что же такое я натворила, что ты не простила меня? За что ты так меня возненавидела? И вот еще что, Дотти. Зачем ты вообще вышла замуж за Джорджа? Только для того, чтобы отомстить мне? Знаешь, ты погубила его. Он был очень хорошим человеком и заслуживал жену, которая любила бы его по-настоящему. Зачем ты сделала его несчастным? Я читала об этом в его письмах, которые он писал мне после того, как Томас умер. Точнее, я читала об этом между строк, если ты понимаешь, что это значит. А потом он перестал мне писать. Потому что ты запретила. Джордж сам сказал мне об этом. В тот единственный раз, когда был здесь. Ты запретила ему переписываться со мной. Но он был моим другом, Дотти, причем задолго до того, как стал моим женихом. Ты запретила ему это, потому что хотела наказать меня? Элли закрыла медальон. Что ж, Софи, теперь остались только ты, я, Эмми и Бекка. Настало время залечить старые раны. Томас, Джордж и моя бедная Уинни – все они мертвы, а я уже немолода. Через три дня мне исполнится семьдесят девять. И я знаю, Софи, какую боль могут причинить старые секреты. Поэтому никогда не расскажу тебе о своем.
Глава 20
Норидж, Англия, 20 сентября 1941 года
– Я уже и не думал, что ты придешь.
Элли прошла сквозь готическую арку под тенистый свод старой средневековой башни.
– Джордж забегал на чай перед дежурством.
Томас протянул руки и взял в охапку Элли. Она прижалась к нему и обняла за шею. Они слились в поцелуе. Закрыв глаза, она полностью отдавалась его губам. Круглая стена кирпичной башни скрывала их от всего мира. Томас нащупал пуговицы ее форменного кителя, расстегнул их и, скользнув ладонью под тонкую шерсть, почувствовал мягкий хлопок сорочки, обтягивавшей грудь. Резко втянув воздух, отпрянул.
– Прости. Я не должен был этого делать.
Элли сжала губы и поправила китель.
– Нет, Томас. Я хотела, чтобы ты это сделал. Очень хотела.
Глядя в широкое небо, она старалась унять бешено стучащее сердце. Первые звезды уже пробивались сквозь гаснущий оранжевый закат, подернутый бледной пеленой ночи.
– Ты должна что-то решить с Джорджем, Элли Мэй.
– Должна.
– Почему ты все еще не рассказала ему о нас?
Элли вдохнула и выпустила воздух сквозь губы, точно после глубокой затяжки, как показывали в кино.
– Я не хочу делать ему больно. Он хороший человек.
– Он хороший человек. А я? Разве я не хороший? Тебя больше волнуют его чувства, а не мои? Ты решила пошутить надо мной?
Элли прикрыла глаза. Ну почему ей так страшно? Что мешает сказать Джорджу, что она влюбилась в Томаса? Чего она боится? Что Джордж возненавидит ее? Да он никогда в жизни не возненавидит ее, он слишком добрый для этого. Они знакомы целую вечность. Может, как раз в этом все дело? Они слишком хорошо друг друга знают, знают, чего ждать друг от друга. Никаких сюрпризов. Да ей и не нужны никакие сюрпризы.
Однажды на уроке физкультуры нужно было пройти по узкому бревнышку. Вначале Элли качалась и чуть не падала, но, восстановив равновесие, смогла преодолеть расстояние. Это оказалось не так уж и сложно. А к концу урока она и вовсе пробегала по бревну с закрытыми глазами. Так и в жизни было. До тех пор, пока Томас не пролил на нее колу. Она с закрытыми глазами преодолевала знакомое бревнышко. Но что будет, если она позволит Томасу нарушить ее такое привычное равновесие? В какую сторону она упадет?
Томас взял ее за руку.
– Нам лучше уйти отсюда, девонька. А иначе я за себя не отвечаю.
Он вывел ее к скамейке, стоявшей на прогулочной дорожке под длинными локонами березы. Они сели, и Томас обнял Элли за плечи. Она опустила голову на его китель, глядя, как зажигаются звезды и мерцают на зеркальной глади реки.
– Луны не видно.
– Не видно.
– Как думаешь, скоро они опять прилетят?
– Наверное.
– Но их уже полтора месяца не было. Даже у нас на пожарной станции тишина. Офицер Уильямс все это время учил меня играть в бридж, говорил, что пригодится во время медового месяца.
– У них наверняка в России дел по горло.
– Как думаешь, Томас, мир когда-нибудь вернется к нормальной жизни?
– Вернется, но все будет иначе. Будет по-другому, не так, как было.
Они помолчали. Ночную тишину нарушало только журчание реки да звук редких автомобилей, проезжавших по мосту.
Томас вздохнул.
– Я никогда в жизни не представлял себя здесь, в Англии. Когда выходишь в море и болтаешься на рыбацком суденышке где-то на полпути к Гренландии, кажется, будто весь остальной мир лежит за пределами Вселенной.
– Расскажи мне еще что-нибудь о Ньюфаундленде.
– О, это волшебный остров, Элли Мэй. Его восточная часть называется Авалоном. Слышала об этом?
– Авалоном? Это туда отправился король Артур?
– Именно!
– Как романтично!
– Ньюфаундлендцы довольно жесткие люди с мягким сердцем. У нас есть, например, поляна Добросердечия или бухта Понимания, или компания «Счастливое приключение». И еще феи.
Элли хихикнула:
– Феи?
– Эй, – Томас легонько толкнул ее плечом, – ты что, девонька, смеешься
