Падение в небо - Янина Хмель
— Что лишнее? — удивлённо уставился на меня он.
— Давай поедем туда в другой раз.
— Нет, — муж похлопал по карманам в поисках ключей. — Лина? — сощурился он.
Я протянула ему навстречу кулак, в котором сжимала их.
— Что за детские выходки?
— Я не хочу, — стиснула зубы.
Муж забрал ключи и завёл машину.
— Врёшь.
— Хорошо! — прошипела я. — У меня плохое предчувствие. Нам лучше остаться сегодня дома.
— И завтра, и послезавтра. И через неделю, — он отпустил руль и закрыл ладонями глаза. — Лина, сколько раз ты уже откладывала этот приём? — Муж медленно убрал ладони с лица и посмотрел на меня.
— Давай я съезжу одна, а вы с Оскаром останетесь дома? — я предприняла последнюю попытку отговорить его от поездки.
— Я не пущу тебя за руль!
— Я возьму такси…
— Нет, — выдохнул муж. И последнее слово было за ним.
Когда машина выезжала из ворот, мы молчали. На заднем сидении сын пытался расстегнуть ремень.
— Оскар, прекрати! — Я убрала его ручонки от застёжки.
Я то и дело оборачивалась назад, чтобы убедиться, что он всё ещё пристёгнут.
— Давай остановимся на том, что я снова пропью курс успокоительных, — тихо сказала я, надеясь, что муж согласится и развернёт машину.
— Нет, Лина, не остановимся, — он смотрел на дорогу. — Твои панические атаки и истерики среди ночи это уже не то, что можно купировать успокоительными, затолкать в долгий ящик и оставить там.
— Их стало меньше, — попыталась возразить я, но взгляд мужа был красноречивее слов. Я замолчала и уставилась на дорогу, которую застилал сильный туман.
— Чёртов туман, — выругался он.
Я обернулась назад в ту минуту, когда сын уже расстегнул ремень безопасности и собрался вылезать из кресла. Я расстегнула свой и ринулась к нему:
— Оскар!
Муж схватил меня за локоть:
— Лина! Что ты творишь⁈
Краем глаза я заметила, как он отпустил руль и тот стал быстро крутиться. Я упала на пол между сидениями, придерживая сына: от толчка он вылетел из кресла.
— Фура! — услышала голос мужа.
Моё сердце замерло, а тело будто налилось свинцом. Я не могла пошевелиться, прижимая Оскара к полу. Яркий свет ударил в глаза. Удар. Переворот. Опять удар. Противный звон в ушах. Плач сына. Я прижала его к себе. Крик Соломона. Ещё один удар. Я закрыла тело сына собой. Переворот. Я ударилась спиной о верх кабины.
Противный звон в ушах не прекращался. Пыль. Туман. Я ничего не видела. И не ощущала под собой сына, не слышала его плач. И не слышала голоса мужа. Я уплывала в бездну. Медленно…
Это воспоминание всё-таки настигло меня, застало врасплох уставшее сознание, пробило защиту, которую я так долго и тщательно по кирпичику выстраивала.
Я подскочила в кровати, вцепившись в простыню под собой, сжимая ладони в кулаки вместе с ней. Почувствовала, как по щекам катились обжигающие дорожки, а вместо соли на губах оставался вкус меди, будто из глаз вытекала кровь, а не слёзы.
У меня не было жалости к себе — я знала, что заслужила каждую секунду страданий. Но мне так хотелось опустить голову на колени любимого человека, снова почувствовать спокойствие и умиротворение в своей жизни.
Мы закрылись в гостиничном номере от всего мира. Хоть эта ночь была уже далеко не первая совместная, но первая в ролях мужа и жены.
Я присела на огромную кровать, потянулась к макушке. Почувствовала, как его тёплые ладони накрыли мои, помогая им вытаскивать шпильки, которые держали фату.
— Я люблю тебя, — в тысячный раз за сегодня повторила я, — и буду любить каждую жизнь.
— Всю жизнь, ты хотела сказать? — Муж присел рядом.
Я положила освободившуюся от фаты и аксессуаров голову ему на колени, волосы, которые были скручены на затылке, рассыпались по его ногам, он стал пропускать длинные пряди сквозь пальцы. Фата сползла на пол.
— Мне посчастливилось встретить свою любовь в этой жизни. Я чувствую, что уже любила тебя. И я пойду за тобой в следующую жизнь, найду тебя и буду любить так же сильно, — я повторила свою клятву, понизив голос до шёпота.
Муж продолжал гладить мои волосы.
— Я хочу состариться вместе с тобой, — ответил мне он.
Семья
Он сделал мне предложение на третий день после знакомства. А через несколько недель мы подали заявление в ЗАГС. Но за день до росписи обвенчались в церкви — без свидетелей и родственников.
В день венчания было солнечно и тепло — золотая осень. На мне было шёлковое кремовое платье в пол на тонких бретелях, а на нём — кремовая шёлковая рубашка и чёрные брюки. Он всегда носил костюмы и туфли. Его пиджак и в тот день был, но на моих плечах. Когда мы вышли из церкви, громко пели птицы. Он повернулся ко мне лицом и протянул руку, вторую положив мне на талию и прижимая к себе.
— Что? — не поняла я.
— Танец, — серьёзно сказал он.
Я не любила танцевать, а он в детстве занимался бальными танцами: его тело было гибким, его движения были правильными. И даже я, которая всегда была деревянной, в его объятиях двигалась так, будто танцевала как только научилась ходить. В танце мы были одним целым.
Мы и по жизни были одним целым.
Мои отношения со свекровью и свёкром были отдалённые — они никогда не лезли в нашу жизнь. Муж все решения принимал самостоятельно, отношения между ним и родителями были достаточно сдержанными, но когда родился Оскар — свекровь души в нём не чаяла, обожала, лелеяла, забирала на все выходные.
Моя мама, напротив, любила засунуть нос в наши семейные дела, что мужу не нравилось, он иногда был резок, но мама всё равно искренне любила зятя. Между моими родителями и родителями мужа были спокойные отношения, без желания перетянуть нас или внука на свою сторону. Мама и свекровь проводили выходные на даче, забирая с собой Оскара, давая нам время пожить для себя.
Муж никогда не скупился на дорогие подарки для меня, букеты без поводов, походы в рестораны. Мы с Оскаром ни в чём не нуждались и были окружены уютом и любовью.
Я была по-настоящему счастлива рядом с ним.
Отражение
Я вспомнила каждую минуту рядом с мужем. Но вместе с этой жизнью в памяти пробудились и прошлые реинкарнации.
Это сейчас я научилась разделять, какой из них принадлежит то или иное воспоминание. Но как только проснулась после комы, видела всё вразнобой: кадр за кадром, будто кто-то
