Погружение в ад. - Александр Науменко

Сергею явственно представилась их городская квартира, которая в данный момент была самым уютным и безопасным местом на земле. Работающий телевизор, показывающий какой-то сериал, запах кофе с кухни, шум транспорта за окном. Там было много людей, а много людей означает безопасность. Среди толпы его никто бы не посмел тронуть. Даже ожившая мать с головой в руках. Но цивилизация находилась слишком далеко. С тем же успехом Сергей мог стремиться на Марс.

Когда дыхание, наконец, более-менее выровнялось, он прислушался. Тишина, подобно огромному молоту, ударила ему в уши. Никаких посторонних звуков слышно не было, только стук его собственного сердца.

Слегка расслабившись, Сергей обернулся и сразу же отпрыгнул. Он лицом к лицу столкнулся с чем-то странным. Человеческая голова, но без глаз, носа и рта, а вдобавок смолянисто-чёрного цвета, как самая тёмная ночь. Из мрака появились такие же чёрные руки, которые держали в руках что-то прозрачное, что больше всего походило на воздушную ткань из неведомого материала. Они с быстротой накинули это на голову Сергея, и тот уже через секунду ощутил удушье. Воздух просто перестал поступать в его лёгкие, как он не пытался сделать вдох.

Мужчина поднял руки и стал срывать ткань у себя на голове, но все попытки оказались тщетными. Пальцы проходили сквозь материал, царапая лицо, раздирая до мяса кожу. Из ран полилась тёплая кровь и у находившегося существа из того места, где должен находиться рот, появился тоненький хоботок, который стал вытягиваться в сторону Сергея и жадно всасывать в себя кровь.

Мерзкий отросток елозил по щеке, впитывая в себя каждую каплю, останавливаясь на ранах, где питательной жидкости было больше всего.

Когда Сергей уже готов был потерять сознание, он сделал последнюю попытку и с силой боднул находившегося перед ним чёрного человека. Невидимая вуаль слетела с его лица, и такой приятный воздух рванулся к его лёгким. Он наполнял собою каждый сантиметр организма, приводя в чувства.

Не ожидавшее удара существо отпрянуло и повалилось на землю, Сергей, перехватив удобнее фонарь, бросился на своего врага. Он понимал, от этого чёрного человека ему не уйти и поэтому принял единственное решение — бороться.

Фонарь молотил его по голове, выпуская синеватую жидкость, которая, наверное, была аналогом крови. Он закрыл глаза и бил, бил, разбивая костяшки, сдирая кожу.

Но вдруг Сергей замер, когда услышал такой знакомый и родной ему голосок:

— Папа. Папочка, не надо, — звучал голос дочери, в котором слышалась боль.

Отец замер. И открыв глаза, увидел под собою Аню, что распласталась на земле. Её милое личико было разбито, а из ран текла кровь. Правый глаз лопнул от удара и теперь растекался слизью по щеке. Большая часть зубов отсутствовала, превратившись в осколки. Но оставшийся другой глаз с мольбой смотрел на отца.

— Господи! — воскликнул он. — Что же я наделал! Анечка, Анюта!

Сергей отбросил в сторону фонарь, потом потянулся к дочери и подхватил её на руки, прижимая к себе. Девочка корчилась от боли, извиваясь змеёй.

— Я этого не хотел, Анюта! Я этого не хотел.

Из его глаз брызнули слёзы, а голос задрожал, выдавая горечь того, что он сделал с собственной дочерью. Не иначе, как на него зашло некое затмение, раз он принял своего ребёнка за страшное существо.

— Папа, мне больно, — прошептала девочка. — Мне очень больно.

— Потерпи, малышка, — успокаивал её отец. — Я тебя сейчас вытащу и отвезу в больницу, где дядя доктор тебе поможет.

Сергей сделал несколько шагов и нагнулся, чтобы взять фонарь. Маленькие ручки его дочери, что обнимали за шею, вдруг крепче сжались и стали стискивать хваткой удава.

— Анюта, — начал он. — Что ты…

Сергей взглянул на свою дочь и увидел оскаленный рот с рядом выбитых зубов. Единственный глаз блеснул лютой злобой, а из недр пахнуло ему в лицо жуткой гнилью. Он понял свою ошибку, которую допустил, но было уже слишком поздно.

Послышался сухой треск позвонков и в глазах потемнело. Луч фонаря, лежавший на земле, вдруг стал таким далёким и уплывал всё дальше и дальше. Сергей погружался во тьму, что засасывала его подобно болоту и выбраться из него, сил уже не было. Поэтому он расслабился и отдался на волю этих неизвестных сил.

* * *

Дождь шёл уже второй день, превратив дороги в настоящее болото. Под ногами хлюпала грязь, а с волос по лицу стекало множество струек.

Семён шёл быстрым шагом, стараясь успеть к означенному времени. На улицах было пусто. Даже не слышно брёха собак, который почти всегда доносился до ушей со всех сторон. Создавалось такое ощущение, будто их деревня вымерла. Но это было совсем не так.

Утро. Просто большая часть жителей уже отправилась на работу, а оставшиеся не желали покидать тёплые и сухие дома. Семён бы и сам лучше предпочёл сейчас быть в доме, чем идти по грязи и мокнуть под дождём. Но ничего не поделаешь. Ему требовалась работа. Мать запилила его, что он только бухает со своими дружками и тянет деньги с её скудной пенсии. В конце концов, ему надоело слушать брюзжание старой карги, и он через своих дружков узнал, что семья Прокофьевых, которые переехали в их деревню два месяца назад, ищет человека, который мог бы сделать ремонт в их доме.

Семён раньше занимался этими делами и поэтому в тот же день позвонил и убедил хозяев, что он вполне справится. Мужчина не врал. Он действительно делал ремонт довольно многим людям и те были вполне довольны. А после получения денег, он уходил в длительные запои, что могли длиться целыми неделями.

Дом Прокофьевых находился на отшибе деревни, стоя белой громадиной возле берега озера. Все кроме одного окна были тёмные, а где горел свет, виднелся силуэт. Но разобрать было невозможно из-за штор, что закрывали весь обзор.

Семёну нравилось тайком смотреть по вечерам в чужие окна. Он порою специально выходил в тёмное время суток на улицу и не спеша прогуливался, сунув руки в карманы и разглядывая чужую жизнь. За это даже пару раз был бит. Но всё равно привычка осталась, и теперь подходя к дому Прокофьевых, Семён не спешил постучать в дверь.

Он медленной походкой прошёлся мимо тёмных окон