Домой в потёмках - Дин Кунц

В палату 315 вошёл доставщик пиццы, а следом за ним Бобби. Ребекка и Спенсер соскочили со своих табуретов. Трое амиго тут же пришли в движение. Вмиг столик на колёсах был выдвинут над поручнем кровати, ароматная пицца уже стояла на нём, одна бутылка пива была открыта. Вторая ждала Буча под рукой, в безопасности, в термосумке доставщика. Ребекка расплатилась наличными. Попрощались. Их пригласили заходить ещё. Никто не плакал, хотя Буч, казалось, был уже близок к слезам.

В коридоре новая смена медсестёр третьего этажа в белой форме с бледно-голубой отделкой направлялась на восток, к сестринскому посту, словно излучая сострадание и преданность предстоящей работе.

Амиго двинулись на запад, против этого потока. Когда они дошли до лифтового холла, все кабины спускались в вестибюль. Пока они ждали лифт, они невольно услышали разговор двух стоявших неподалёку медсестёр — одна была с уходящей смены, другая только что пришла.

— Ну и как Трэвис переносит то, что ты теперь в ночную смену?

— Слишком уж хорошо переносит.

— Сует свой писюн в какую-нибудь шлюшку?

— Сунул бы, если б не так уставал, что уже и по бабам шляться сил нет.

— Пыл-то у него, выходит, угасает?

— Жрёт мои ужины и спит с шести вечера до рассвета.

— И его не удивляет, что он дрыхнет, как старая собака?

— Это же Трэвис, ты помнишь. Мыслей в нём негусто.

— Надо беречь мужика от него самого.

— Именно. Ну а какие новости дня?

— Мы потеряли мистера Бломхоффа в изоляторе.

— Ну, у него дело зашло куда дальше пальца.

Амиго повернулись к медсёстрам. Ребекка сказала:

— Простите, я не хотела подслушивать. Но вы сказали, что мистер Бломхофф умер — Олдус Бломхофф? Он всё ещё возглавлял институт после всех этих лет?

Бломхоффа в городе знали все. Почти каждый год он выступал на выпускном в старшей школе и поддерживал множество благотворительных начинаний Мейпл-Гроува.

— Да, это он, — сказала жена Трэвиса. — Его брат, пастор Тёрнбакл, всё-таки пришёл к нему в конце, но было уже поздно.

— Пастор Ларри был его братом?

— Единокровным. Они очень давно были в ссоре.

Медсестра, которая не была замужем за Трэвисом, сказала:

— Нам не следовало больше ничего говорить. И этого-то не следовало.

— Врачебная тайна, — сказала жена Трэвиса.

Они отвернулись от амиго, вышли из холла и скрылись за углом, в главном коридоре.

Бобби повторил слова жены Трэвиса:

— «Ну, у него дело зашло куда дальше пальца».

Двери одного из шести лифтов открылись. Изнутри донёсся записанный голос:

— Спуск вниз.

Амиго уставились в пустую кабину. Кабина была терпелива, но не до бесконечности. Прозвучал сигнал — дзынь — и двери закрылись.

Ребекка, Бобби и Спенсер поспешили обратно в палату 315.

39

Палец к пальцу

Когда трое амиго влетели в палату 315, Буч ещё не притронулся ни к пицце, ни к пиву. Он хмуро глядел в раскрытую открытку с пожеланием выздоровления, а та издавала звуки рвоты.

Когда амиго собрались у поручня его кровати, Буч сказал:

— Что это, чёрт возьми, такое?

— Говорящая открытка, — сказала Ребекка.

— На каком языке?

— Эта ничего не говорит.

— Она просто издаёт звуки рвоты, — сказал Спенсер.

Бобби сказал:

— Это была самая смешная говорящая открытка из всех, какие у них были.

— Ничего не смешная, — возразил Буч.

— Ну, по крайней мере, забавная.

— Нет. — Он закрыл открытку. — Вы это в магазинчике подарков купили? Там продавщица — с белыми кудряшками, румяными щеками? Очки у неё на цепочке из бусинок на шее висят?

— Она самая, — сказал Спенсер. — Очень нам помогла.

— Это Мириам. Та ещё хапуга. Никто не хочет работать в больничном магазинчике подарков, всё время среди больных. Её только на проценте и удалось туда заманить. Эта женщина могла бы продать вам ваши же собственные ботинки.

— Раз уж мы заговорили о работе, — сказал Бобби, — мы ведь так и не спросили, где вы работаете.

Отложив открытку в сторону, Буч сказал:

— Я начальник службы безопасности в Институте Кеппелуайта. А что?

Чтобы не отвечать на вопрос, Ребекка сказала:

— Вы даже пиццу не тронули. Она остынет.

— Я люблю холодную. Вы что, вернулись только затем, чтобы спросить, где я работаю?

— А пиво у вас теплеет.

— Я люблю холодную пиццу и тёплое пиво. Я независимый мыслитель. Какая вам разница, где я работаю?

— Никакой, — сказал Бобби. — Вообще никакой.

Спенсер сказал:

— Мы просто поспорили, вот и всё.

— Поспорили?

— О том, чем вы зарабатываете на жизнь.

— Это ещё что за тема для спора? — спросил Буч.

Ребекка сказала:

— У вас пицца теплеет. — Пока Буч хмуро обдумывал её слова, Ребекка взяла своих амиго за руки. — Пойдёмте, ребята, нам пора. Эрни ждёт.

Она не хотела оставаться там, когда Буч задаст ещё вопросы, на которые они не ответят, а это наверняка вызвало бы у него подозрения. Но ещё сильнее ей не хотелось быть там в тот момент, когда он возьмёт в руки книжку анекдотов.

В палате 344 Гарри по-прежнему был мёртв из-за кубика Рубика, и его кровать так и стояла пустой, а Джим Джейми Джеймс сидел на первой койке и уныло смотрел на свой нетронутый пудинг.

— Привет, Джим, — бодро сказал Спенсер. — Я хочу познакомить тебя с парой моих друзей.

Джим широко улыбнулся и выпрямился на кровати, а Ребекка протянула руку через поручень, чтобы с ним поздороваться.

— Я Ребекка.

— Господи боже, да я знаю, кто вы такая. Да весь мир знает, кто вы такая.

— Я актриса, — сказала она, и Шэм тут же протянул руку, назвал своё имя и сказал:

— Я писатель.

Спенсер сказал:

— А я тебе не говорил: я художник-самоучка.

Ошеломив Джима тем, что снова взяла его за руку и обхватила её обеими ладонями, Ребекка сказала:

— А вы кто?

— Кто я?

— Кем вы работаете?

— Я начальник отдела кадров.

— Это большая должность, Джим.

— Ответственности много, но работа не такая уж большая.

Она сжала его руку.

— Мне нравится, когда важный мужчина ещё и скромен. Меня это очень привлекает. В какой компании, Джим?

— В компании?

— Какой компании