Будет страшно. Колыбельная для монстра - Анна Александровна Пронина

разбудила его следующим утром и потащила на ту часть острова, с которой было видно сразу два берега Смородины: и мир Живых; и мир Мертвых.

– Включай фары, смотри внимательно, – сказала она Гоше. – Когда ты в центре острова, у тебя как будто бы две реки и два берега. Так?

– Так.

– Но Земля-то одна? – спросила Яга.

– Планета Земля? – уточнил Гоша.

– Место. Место Земля. По ней течет река. У нее два берега. Верно?

– Верно.

– Это значит, что и Смородина, и Живые, и Мертвые – все едино. Все часть целого. Все существует в один момент и не существует одновременно.

На глазах Гоши два берега стали сближаться друг с другом. Бесшумно, словно в кино, сначала они соединились на горизонте, затем стали стремительно приближаться друг к другу рядом с островом. Река, что текла между ними, словно впитывалась в сушу, там и тут по обе стороны появлялись новые озера и ручейки, а в мире Мертвых засиял брызгами новый водопад.

Река схлопывалась, берега соединялись и вот-вот должны были сожрать и остров, стоящий между ними. Гоша зажмурил глаза. Ему показалось, что еще миг – и он тоже станет частью соединившегося Мира. Мира, в котором нет разделения на живых и мертвых.

Но ничего не произошло.

Гоша открыл глаза. Все вокруг снова было в покое. Правый берег справа, левый – слева. В центре – Смородина.

– Автобус – это только условное воплощение самой идеи перемещения между мирами. Баба-яга – должность. Сегодня я служу перевозчиком, завтра – кто-то еще. Сегодня я вожу души на автобусе, завтра кто-то еще переносит их на руках, бережно держа в ладошках, словно бабочек. Ты уже знаешь, что внешнее не имеет значения. Чтобы путешествовать между мирами, важно, чем живет твоя душа. В следующий раз, когда захочешь перейти из мира в мир, пользуйся не транспортом, а своей внутренней силой, – сказала Яга.

* * *

Гоша стоял в гараже и Светкин скальпель все еще впивался ему в шею. Гоша радовался, что друзья еще живы, но не понимал, что он теперь может сделать для того, чтобы спасти и их, и себя, и Светку. Его план – вколоть ей седативное – рухнул.

И тогда он вспомнил слова Яги. И вместо того, чтобы искать оружие, с помощью которого он мог бы обезвредить Светку и вернуть контроль над ситуацией, Гоша обратился внутрь – внутрь самой Светки.

Гоша огляделся по сторонам. Он снова очутился в старом заброшенном замке. Парень обнаружил себя в центре пустой залы. Наверное, она предназначалась для торжеств, для танцев и празднеств – над головой высокий потолок, под ногами истертый дубовый паркет. Но стены без отделки, каменные, покрытые паутиной и пылью. Витражи в окнах серые, сквозь них пробивается тоскливый тусклый свет.

В конце залы Гоша увидел возвышение – что-то вроде сцены, прикрытой портьерой. Издалека ему показалось, что ткань такая же бесцветная, как и все вокруг, но, подойдя ближе, он разглядел, что под слоем пыли скрывается красный бархат Гоша отодвинул портьеру и нашел за ней высокую тяжелую дверь. К счастью, она была чуть приоткрыта. К счастью – потому, что сдвинуть ее с места было невозможно.

Гоша не знал, куда ему нужно идти. Но чувствовал – именно здесь, в замке, можно отыскать и гибель, и спасение. Он снова ощущал, что присутствие. Нечто – холодное, темное, злое скрывалось в замке. Гоше очень не хотелось бы встретить Это лицом к лицу. Но он понимал, что ему придется отыскать Нечто и посмотреть ему в глаза… Ну или что там у него будет вместо глаз…

Как в детской игре «горячо-холодно», Гоша шел по темным переходам замка, спускался и поднимался по винтовым лестницам, проходил через десятки крошечных смежных комнат, ориентируясь, как на компас, на свое ощущение тепла и холода. Чем холоднее ему становилось, тем ближе он к своей цели – к Монстру, который жил здесь.

Гоша не сомневался, что Нечто – это Монстр.

Однако, проходя очередную анфиладу, Гоша не мог не залюбоваться этим помещением. Да что там – весь замок, несмотря на запустение и мрачность, был прекрасен.

На минуту Гоша остановился и посмотрел вокруг более внимательно. Он мог бы с легкостью представить, как хорошо было бы здесь, если привести все в порядок. В ушах сама собой заиграла классическая музыка, эфемерным эхом зазвучали в ушах приятные голоса мужчин и женщин… Послышался веселый девичий смех.

Гоша чувствовал, что Монстр замка, словно черная дыра, притягивает его все сильнее. Но сможет ли молодой шаман уйти от него живым?

Этот Монстр – вовсе не та молодая девушка, которая училась с Гошей в одном классе. Этот Монстр – часть древнего и могущественного Зла. Что сможет противопоставить ему вчерашний Червяк?

Гоша шел. Одно помещение сменялось другим, и в каждом новом было все темнее и темнее, все холоднее и холоднее. И вот на пути Гоши совсем не осталось света.

У Гоши посинели губы, он уже не чувствует кончики пальцев на ногах и руках, совсем перестал различать дорогу. Сердце колотилось, словно мышь в клетке, оставленной перед удавом.

Гоша остановился, не зная, что делать.

«Бубен! Мне нужен бубен!» – подумал Гоша. И его пальцы моментально согрелись.

Тот самый бубен, что помог перейти ему реку Смородину, материализовался. Парень покрепче взялся за его перекладину одной рукой, другой – сжал колотушку. Бубен был словно сердце любящего человека – горячий, родной, способный разрушить любую тьму.

Гоша легко коснулся колотушкой натянутой кожи. Она отозвалась глухим ударом. Бум. Еще один легкий удар. Бум. И Гоша увидел, что вокруг бубна словно начинает разгораться теплый свет.

Бум. Бум. Бум! Бум! Бум! Бум!

Свет становился сильнее и теплее, и вот уже Гоша снова мог идти вперед, не боясь упасть, замерзнуть или врезаться во что-то в темноте.

Он поднял бубен над головой и в такт собственным ударам осторожно ступал прямо навстречу Злу.

Впереди показалась лестница, покрытая слоем льда и снега. Ступени были короткие, высокие и уходили в неизвестность глубокого подвала. Гоша сделал первый шаг. И под его ногой лед мгновенно растаял. Уже ни в чем не сомневаясь, парень медленно начал спускаться вниз.

Ступеней через тридцать или пятьдесят Гоша ощутил, что тьма впереди становится более материальной. Вдоль заледеневших стен появились тонкие, словно паутина, черные нити. Гоша знал, что они живые. А затем с каждым его шагом они стали утолщаться, пока не превратились в мясистые склизкие щупальца, сочащиеся гнилью. Плесень