Будет страшно. Колыбельная для монстра - Анна Александровна Пронина

власти сумасшедшей, приставившей скальпель к твоему горлу, о любви что-то совсем не думается…

Не давая заложнику шанса на вызволение, Светка подтолкнула его ко входу в гараж. Пришлось подчиниться.

Гоша боялся идти внутрь. Боялся того, что там увидит, больше собственной смерти. Он хорошо помнил, как выглядел гараж, когда он оказался там во время морока. Это была самая страшная картина в его жизни. Сейчас он пришел сюда гораздо раньше. Светка еще не могла успеть натворить столько бед. Но это не значит, что она не успела ничего…

«Только бы еще можно было спасти их всех, только бы еще не поздно!» – мысль колотилась в висках вместе с ударами сердца.

Переступая порог гаража, Гоша задержал дыхание и зажмурился, словно нырял в холодную воду.

Вдох.

И время замедлилось, словно он снова смотрел на происходящее из Нижнего мира.

Еще один вдох. Пахнет машинным маслом и сыростью. Запаха крови нет.

Открыл глаза.

Таня и Полина лежат на полу без сознания, раздетые. Это первое, что бросается ему в глаза. Гоша еще никогда не видел обнаженное женское тело так близко. Сердце начинает биться быстрее.

Полина Кирсанова – девушка с двойным дном. Как оказалось… Милая простушка – так думал о ней Гоша до того, как узнал, что она переспала с одноклассником Костей Бариновым. А когда узнала, что беременная, попыталась подставить Никиту. Только потому, что Никита был из более обеспеченной семьи и мог дать ей денег.

Милая простушка оказалась расчетливой сукой. Впрочем, она тоже была под влиянием Светкиных манипуляций, когда разрабатывала план шантажа Никиты. Но это не снимает с нее вины за этот нелицеприятный поступок.

Поражает другое: как любил ее Костя! Он что-то разглядел в этой девушке. Может быть даже ее наивную амбициозность. И простил ей все: предательство, мнимую измену с Никитой, попытку лишить его связи с ребенком… Костя любил всем сердцем, так сильно, как только мог. И был счастлив, когда вскрылись все обстоятельства; счастлив, что теперь навеки связан с ней будущим малышом. Несмотря на то, что быть столь юными родителями – это гарантированные финансовые сложности и еще много разных проблем. Костя был готов в одночасье превратиться из обычного школьника в мужа и отца.

Как хорошо, что Полина вовремя поняла – от такого мужчины нельзя отказываться, с ним можно прожить счастливую жизнь. И кто знает, может быть, так и будет.

Полина, обнаженная и беззащитная, но – все еще живая, она дышит Гоша видел, как поднимается с каждым новым вдохом ее грудь, и в его голове не было ни одной пошлой мысли, только радость – она жива! Жива! И точно так же дышал Костик, связанный и беспомощный, лежащий без сознания рядом с девчонками.

Таня. Танюша. Танечка. Гоша восхищался ею с первой встречи, с первого взгляда, с того первого момента, когда почувствовал себя рядом с ней мужчиной, спасшим девушку от хулиганов. Красивая, словно с обложки журнала. Красивая, словно она не из их города.

Он был влюблен в нее… А еще он был влюблен в себя рядом с ней. Он – герой, тайный поклонник, помощник, спаситель, ее тайна.

Сейчас, глядя на Таню, Гоша испытывал совсем другие чувства. Он был счастлив, что ее тела все еще не коснулся скальпель Светки. Он был счастлив, что она все еще может любить и быть любимой. И совершенно не важно, что любит она не Гошу. Потому что его любовь к ней переродилась. И стала чувством признательности за то, что она подтолкнула Гошу к первым в жизни решительным действиям.

Гоша перерос свою влюбленность, но был благодарен ей за все, что случилось в его жизни.

Никита. Еще недавно Гоша ненавидел его. Может быть, даже больше, чем Светка, с которой у него был кратковременный платонический роман… Каких-то пару недель назад в глазах Гоши Никита был ничтожеством, тупым придурком, выскочкой, мажором, гадом, который увел у него из-под носа любимую девушку.

Как непросто было Гоше признаться себе, что на самом деле Никиту с Таней связывало намного больше общих интересов, что их школьная любовь – закономерность, а не случайность. Разглядеть в Никите достойного человека значило забыть свои обиды, посмотреть на все объективно. Это стоило Гоше отдельных усилий.

Сейчас он смотрел на Никиту и любил его всем сердцем, потому что Никита дышал, потому что лежал на животе, и Светка еще не успела перевернуть его, чтобы изуродовать и лишить жизни.

Больше всего Гоша боялся посмотреть на Илью Кузнецова.

Еще в начале пути Гоша знал, что Илья будет первым, за кого возьмется Светка. Он уже был растянут на лебедке, когда Гоша только-только попал в Нижний мир. И парень понимал – пока он пытался выбраться из комы, а потом сбежать из больницы, у Светки была тысяча шансов лишить Илью жизни.

Гоша перевел взгляд на распятого. Илья все еще висел, словно Витрувианский человек в плену Ганнибала Лектора. От шеи до паха на его теле была проведена красно-черная линия, сочащаяся кровью. Это первый разрез, который сделала Светка. Второй – от соска до соска.

Обе линии образовывали крест.

Светка не была так уж оригинальна. Она явно наслаждалась своей властью над телом одноклассника, тем, что она может рисовать на нем, как на холсте. Конечности Ильи были испещрены более мелкими порезами, образующими затейливый узор. Парень потерял много крови. Но, к счастью, раны не были смертельными. Светка еще не решилась перерезать ему горло. Значит, у Ильи – и у Гоши – есть шанс.

Вдох. И время снова побежало в привычном ритме.

– Ничего себе! Как быстро ты пришел в себя! Удивляешь, Гошан! – это сказала Светка. – Я не думала тебя здесь увидеть. Но ты будешь достойным дополнением к моему пиршеству смерти!

– Твой пафос и самонадеянность тебя погубят, – Гоша сам удивился, насколько спокойно прозвучал его голос.

– Пафос? Погубит? Ты вообще о чем?

– А что ты будешь делать потом? После того, как всех убьешь? Тебя же отправят в тюрьму. Или в психбольницу.

– А это, Гошанчик, уже не важно. Меня мало интересует, что будет потом. Я хочу убивать здесь и сейчас.

– Это глупо – поменять будущее на минутное удовольствие. Ты же самая умная в нашей школе. Неужели ты этого не понимаешь?

– Будущего не существует, – сказала Светка. И эта фраза прозвучала как приговор всем присутствующим.

Немного ранее (опять)

Когда Гоша вернулся из морока и вновь оказался дома у Бабы-яги, та