Будет страшно. Колыбельная для монстра - Анна Александровна Пронина

форму моего существования. И приемлемую для себя форму всего, что имеет значение на данный момент. А выбрав ее – вынужден ей подчиниться. Иначе Хаос заберет тебя в свое Безвремение.

– Вот кстати, о времени… – хотел было продолжить свои расспросы Гоша, но Яга прервала его.

– Будет, будет на сегодня… Устала бабка. Пошли обедать.

Но наворачивая ароматные свежие щи, Гоша не прекращал любопытствовать и приставать к Яге с вопросами. Больше всего, конечно, волновало, когда же бабка пустит его в реальный мир, туда, где сейчас Светка и одноклассники. Но Яга все время избегала этой темы. Тогда Гоша не выдержал и спросил в лоб:

– Ты же понимаешь, что они могут умереть? И я должен их спасти.

– А почему ты считаешь, что должен помочь им? Почему не полиция? Не родители?

– Ну ведь никто же не знает о том, где они и что происходит! Никто, кроме меня.

– Разве знание делает тебя обязанным?

Гоша открыл было рот, чтобы возразить, но задумался. В его голове с огромной скоростью проносились тысячи мыслей. Он выбрал одну из них:

– Но ведь человеческая жизнь – это высшая ценность. Разве может быть что-то важнее того, чтобы спасти жизнь?

Баба-яга хитро прищурилась.

– Запомни свои слова, – сказала она, прихлебывая чай. – Хорошо, что ты знаешь об этом. Главное, не забудь эту простую истину в нужный момент.

Гоша не нашелся, что ответить. Почему он должен забыть об этом? Ведь ради спасения жизней он и оказался в этой избушке. Как вообще об этом можно забыть?

* * *

Вечером Гоша вместе с котом отправились к дереву в центре острова. Солнце уже закатилось за горизонт, погода была безветренная, теплая. Одно удовольствие сидеть на раскидистых ветках и любоваться звездами.

Ночное небо здесь не походило на небо в обычной жизни. Созвездия казались живыми – прямо на глазах принимали формы разных животных.

Какое-то время кот и юноша молча наблюдали за светящимися силуэтами на темном куполе: вот ускакала за горизонт грациозная лань; вот медведь завалился на спину – играет с рыбой, которую выловил в звездной реке; а вот огромная птица разгоняет мелкие звездочки своими крыльями…

Но Гоша не мог долго сидеть в тишине. Нерешенная проблема мучила его, не давала покоя душе. Он снова пристал к коту с вопросами.

– Ты можешь объяснить мне систему перемещений? Я не понимаю, почему сначала я мог оказаться там, где хочу, а потом нет? А потом опять…

– Слушай, ну банальные же правила! Тебе Яга уже все разъяснила.

– Я не понял.

– Вот, держи… – кот достал откуда-то кусок теста.

Гоша взял его в руки, помял, как пластилин, непонимающе посмотрел на кота.

– Пока тесто мягкое, бесформенное, оно может стать чем угодно. Но после того, как ты придашь ему форму, например, пирога… – кот отобрал у Гоши тесто, и оно стало трансформироваться прямо на глазах, – положишь внутрь начинку и запечешь…

Кот дунул на тесто и тут в его лапах окончательно сформировался маленький румяный пирожок. С мясом – по запаху понял Гоша.

– Так вот, после того, как ты испек пирог, ты уже не можешь ничего сделать с тестом. Оно стало пирогом. Можно только съесть этот пирог.

И кот съел пирог.

Гоша сглотнул. Похоже, через эту метафору кот хотел донести до парня важную мысль, но пирог получился слишком аппетитным. Гоша запутался.

– Короче, кот… Не могу я тут загадки о пирогах отгадывать. Давай опять посмотрим, что там с моими одноклассниками? Все-таки дофига времени прошло!

И они с котом в ту же минуту оказались в гараже.

Несмотря на то что в мире, где царствовала Яга со своим автобусом, прошло уже несколько дней, в гараже, где Светка готовилась жестоко убить пять человек, прошло всего несколько минут. За это время девушка успела сделать на теле своей первой жертвы длинный надрез: от солнечного сплетения до пупа. Было не ясно, насколько он глубокий, но тонкие струйки крови уже прочертили несколько темных полос на теле распятого на лебедке юноши.

Гоша смотрел на беспомощного одноклассника, и в нем закипала забытая злоба и ненависть. Те чувства, которые заставили его угнать автобус Бабы-яги.

– Какого черта я теряю время? Чему вы с Ягой научили меня? Ничему! – закричал Гоша на кота.

Кот усмехнулся.

– Тебе смешно? Ты что, не понимаешь, что здесь происходит?

Кот молчал. Гоша подошел к нему и схватил за шкирку, словно самого обычного нашкодившего котенка.

– Если ты знаешь, как я могу вернуться в свое тело и остановить эту тварь, ты просто обязан сообщить мне об этом прямо сейчас!

– М-да… Пожалуй, пора преподать тебе урок, – сказал кот.

И свет померк.

* * *

Гоша уверенно вел автобус Бабы-яги.

За окном мелькали улицы и дома родного городка, вот дорога повернула за парком, еще минута – и Гоша уже у больницы.

Парень уверенно соскочил с подножки и направился ко входу в приемный покой. Здесь, за этими дверьми, в палате интенсивной терапии лежит его тело и ждет, когда Гоша вернется.

Что именно делать? Он не знал. Просто пришел и лег на самого себя. Закрыл глаза.

В ту же секунду легкие обожгло, в горле возникла непереносимая боль, из глаз брызнули слезы, в желудке возникли рвотные позывы.

Оборудование жизнеобеспечения, подключенное к Гошиному телу, начало издавать неистовый писк. В палату заспешил медицинский персонал. Из Гоши вынимали катетеры и трубки. Пожилая медсестра, менявшая капельницы, пока парень был в коме, расплакалась от радости.

Едва придя в себя, Гоша попытался слезть с кровати. Но ноги его едва слушались, голова кружилась. Его все-таки стошнило.

– Куда, куда ты так спешишь? – уложила его обратно на кровать заведующая отделением. – Пришел в себя – и слава Богу. Сейчас матери позвоним. Лежи уж!

– Мне нужен телефон. Позвоните в полицию! – попытался сказать Гоша, но изо рта вырвалось что-то вроде «иифон, ите ицию».

Язык заплетался, сил на то, чтобы говорить в полный голос, не было.

Это сознание Гоши бодрствовало, было полно сил, энергии и желания действовать. Тело предательски сопротивлялось, ему был нужен отдых. Голова раскалывалась.

От отчаяния и беспомощности захотелось расплакаться.

Он столько всего преодолел, чтобы вернуться в этот мир, чтобы спасти одноклассников, а теперь, когда добился своего – ничего не может сделать. И весь ужас в том, что здесь время идет в своем привычном ритме. Это значит, что нельзя терять ни минуты.

Гоша был зол на себя за то, что не подумал о том, как именно он будет действовать, снова оказавшись