Еще более больные ублюдки - Мэтт Шоу
Мама ничего не сказала и не выглядела хорошо. Ее лицо было бледным. Она дрожала. Неужели она в шоке? Не может быть. Я освободил ее. Она должна быть счастлива. Она должна быть так же счастлива, как я, что вернулся домой к ней.
- Ты в порядке? - спросил я. - Я понимаю, что это слишком много, чтобы сразу принять, - я указал на папу. - Хочешь чего-нибудь поесть? Немного энергии, чтобы помочь тебе справиться и подумать здраво? - oна все еще не отвечала мне; просто сидела и дрожала. Я почувствовал, что начинаю злиться на нее. Нет. Не злиться. Я начинал раздражаться. - Мама! Поговори со мной! Я прошел через ад, чтобы вернуться к тебе!
Я поднял руку от раздражения. Я не собирался ничего делать - это было скорее непроизвольное движение.
- Не бей меня! - мама отшатнулась от меня.
- Что?! - я был шокирован ее вспышкой. - Я не собираюсь тебя бить! - я потянулся к ней и притянул ее ближе, обхватив руками. - Я не собираюсь тебя обижать... Я люблю тебя!
Она все еще плакала:
- Я тоже тебя люблю... - сказала она.
Я отстранился от нее:
- Правда? Даже после всего, что я тебе рассказал?
Она кивнула. Неужели она просто говорила это, потому что думала, что я хочу это услышать? Нет. Не могла. Она меня любит. Очевидно, что она меня любит; все, что она делала для меня за эти годы. Конечно, она меня любит. Я наклонился к ней и поцеловал. Я замер. Я немного отстранился и посмотрел ей в глаза. Она меня любит.
- Что? - спросила она.
Она вытерла слезу со щеки. Все еще выглядела испуганной. Но мы можем это исправить. Я раньше делал это со своей девушкой, прежде чем она меня бросила. У нас бывала небольшая ссора, а потом мы мирились... Я наклонился и снова поцеловал маму, засунув язык ей в рот. Я почувствовал, как ее тело напряглось в моих объятиях. Все нормально. Она расслабится. Я знаю, что расслабится. Точно так же, как Мать и Сестра, она получит удовольствие. Я крепко держал ее, продолжая исследовать внутреннюю часть ее рта языком; лаская ее собственный язык. Я опустил руку к ее груди и нежно сжал. Я действительно люблю ее. Я всегда любил ее, точно так же, как она всегда любила меня. Моя рука переместилась от груди вниз, между ног. Она вздрогнула от моего прикосновения, но все нормально. Все еще нормально. Она расслабится, когда я ее разогрею. Она получит удовольствие. Я позабочусь об этом. Мне нужно, чтобы она получила. Я хочу почувствовать вкус ее кончи, когда буду лизать ее "киску". Мне нужно почувствовать этот вкус...
Я всегда хотел почувствовать этот вкус.
И - что - для этого понадобился эксперимент, чтобы я это понял?
Что я делаю? Конечно, эксперимент здесь ни при чем. Я всегда этого хотел. Мать всегда этого хотела. Судя по нашей нынешней ситуации, по тому, как она помогала мне, пока я рос - теперь это очевидно. Это, блядь, кристально ясно. Я вскочил с дивана и поспешил к маме. Я положил руки ей на плечи (она вздрогнула) и развернул ее так, чтобы она стояла лицом ко мне. Руки переместились на задницу, я прижал свой стояк к ней, прежде чем снова засунуть язык ей в рот. Она снова напряглась. Все нормально. Она расслабится. Нам просто нужно устроиться поудобнее. Наверное, отойти подальше от Закуски. Я к этому привык, а она - нет. Я не должен ожидать, что она так же легко привыкнет трахаться перед трупом.
- Иди за мной, - я взял ее за руку и вытащил из комнаты.
Я повел ее вверх по лестнице в комнату, где она когда-то была с Филе-стейком.
- Я думала, ты голоден? - сказала мама. - Почему бы тебе не пойти помыться, а я приготовлю тебе хороший сэндвич. Как тебе такое? Или яичницу с беконом? У меня есть бекон... - она звучала нервно.
Почему она так нервничает? Она знает, что хочет этого так же сильно, как и я.
Я затащил ее в комнату и толкнул на кровать, сказав расслабиться. Она замерла, когда увидела нож, заткнутый между ремнем и брюками.
- Скажу тебе, эта штука вытаскивала меня из нескольких щекотливых ситуаций, - пошутил я. Я вытащил его и бросил на пол. - Ну, на чем мы остановились?
Я забрался сверху на маму и продолжил страстно ее целовать. Она извивалась подо мной - явно входя во вкус.
ЭПИЛОГ
Настоящая любовь и гниющие мертвые уёбки
Весь день я трахал маму. К моему удивлению, ей нравилось жестко. К моему удивлению, она была крикуньей - по-настоящему входя в раж, когда я постоянно попадал в ее сладкую точку "G" движениями, которым меня научили Мать и Сестра. Поскольку я был закомплексован тем, чтобы она испытала хотя бы один оргазм, я с самого начала старался держать себя в руках, чтобы постоянно долбить ее, одновременно опуская руку и поглаживая ее клитор. Я доводил себя прямо до точки оргазма и останавливался на секунду-две. Я продолжал и доходил до точки счастья и - снова - останавливался. Только когда я был точно уверен, что она кончит... Только тогда я по-настоящему отпускал себя, и не один раз (по собственному желанию). Я не хотел прекращать трахать ее, даже после моего первого семяизвержения. Сладкое покалывание, подергивающийся член, пока я выстреливал струю за струей горячей, липкой спермы в ее теплое, манящее влагалище. Bыстрелив свою порцию, я продолжал, несмотря на чувствительность. Как только проходят первые пару минут... Все становится онемевшим, и ты скоро снова входишь в ритм, долбя без особого дискомфорта - пока не выстрелишь еще одну порцию.
Я оторвался от ее тела между вторым и третьим оргазмом. Я хотел дойти до третьего - того, который я хотел выстрелить ей в горло - но не смог этого сделать. Такой голодный, такой уставший... что неудивительно после всего, через что я прошел, и недостатка сна, который у меня был. Я вскочил и пошел в ванную, а потом вернулся с полотенцем. Я бросил его маме, которая свернулась калачиком и все еще дрожала.
