Еще более больные ублюдки - Мэтт Шоу

по грязной дороге, которая (как я предполагал) вела обратно в город. При первой же возможности я свернул на боковую дорогу. Я понятия не имел, правильный ли это путь или нет - трудно сказать, когда ты не знаешь, где находишься в начале - но - неважно - это сделает сложнее им меня увидеть и стрелять в меня.

Еще один поворот, и грязная дорога сменилась на более бетонную основу.

Хорошо.

Должно быть, я на правильном пути.

Я постоянно проверял в зеркале заднего вида, уезжая от Ада, не преследуют ли меня. Никаких фар, следующих за мной. Никаких пуль, пролетающих мимо (или влетающих в) машину. Думаю, я ушел. Мой дерзкий побег удался. Думаю, я в безопасности. Я улыбнулся. Похоже, мое отвлечение сработало. Я молодец. Теперь у меня была только одна мысль... Где, блядь, я живу?

ДО...

Сбитый с толку

Не моя кровать. Не мой дом. Не дом? Комната, полная других кроватей - все они заняты людьми, которых я не узнаю. Я их не знаю. Я думаю, я никогда их не знал, дело не в том, что я просто забыл, кто они. Они чужие. Определенно. Чужие в странном месте. Белые стены, белые полы, белые простыни на кроватях (на всех).

- Эй? - крикнул я. - Мама?

Всегда, когда я волнуюсь, всегда, когда я о чем-то беспокоюсь... Почему я сначала зову маму? Он мудак, но наверняка папа был бы лучше в ситуации, когда нужна помощь? Он сильнее!

- Мама! - крикнул я снова.

Что ж - говорящая часть моего мозга, видимо, не согласна...

Двустворчатые двери в дальнем конце комнаты открылись, и вошла женщина средних лет в форме медсестры. Она прошла мимо всех остальных кроватей прямо к той, на которой лежал я. Она улыбалась мне. Эта странная женщина улыбалась мне - улыбкой, которая будто говорила "не волнуйся, все будет хорошо". Я немного расслабился.

- Ты знаешь, где ты находишься? - спросила она.

Я покачал головой.

- Ты в больнице. У тебя был несчастный случай. Ты ударился головой.

Несчастный случай? Я не помню.

- Голова болит.

Женщина положила руку мне на запястье и проверила пульс.

- Ты знаешь свое имя? - спросила она.

Я кивнул.

- Джон.

- Меня зовут Натали, - сказала она. - Есть кто-нибудь, кому нам стоит позвонить?

- Мама?

- Ты помнишь номер телефона? - спросила Натали.

Я попытался подумать, но голова стучала. Я покачал головой и снова пожаловался на головную боль.

- Все в порядке, - сказала она.

- Какая у тебя фамилия? - спросила она. - Ты ee помнишь?

Я подумал секунду и кивнул:

- Берли.

- А адрес? Что насчет него? - спросила она.

- Почему я не могу вспомнить?

- Ты ударился головой. Это довольно распространенная легкая путаница, - успокоила она меня. - Ты знаешь свой адрес? Помоги нам найти номер телефона твоих родителей...

СЕЙЧАС...

Путь открыт

Я не мог вспомнить, почему был в больнице, но мне было все равно. Я вспомнил разговор с медсестрой. Я даже вспомнил ее имя - Натали. Я вспомнил запах ее сладких духов и ее красивую, ободряющую улыбку. Но больше всего я вспомнил адрес, который дал ей.

Я сильнее вдавил ногу в педаль газа, пока она не коснулась пола. Все, что мне было нужно - дорожный знак или что-то еще. Что-то, что скажет мне, где я. Что-то, что даст мне ориентиры, которые помогут добраться домой. Что-то кроме этих ебаных лесов, которые сейчас тянутся по обеим сторонам дороги. Где бы я ни был, где бы мы ни были, они хотели держать нас далеко от цивилизации.

Это неважно. Бак почти полон бензина. Никто не преследует; все слишком заняты в лагере. Я в безопасности, и ничто не остановит меня от возвращения домой.

Я еду, мама. Я еду.

Скоро можно будет оставить все это позади.

ГЛАВА 11

СЕЙЧАС...

Мой дом

Солнце взошло. Хороший день. Раньше я опустил стекло в машине - пока ехал - чтобы холодный воздух снаружи помогал мне не заснуть. Теперь я чувствовал тепло солнца, падающее на кожу, и слышал, как вдалеке поют птицы.

Я припарковался напротив дома мамы и папы. Я узнал машины на подъездной дорожке. Они оба дома. Но ненадолго. В течение следующих тридцати минут папа уедет на работу. Через час после этого и мама уедет в офис на весь день. Мамина машина - та, в которой я попал в аварию - стояла слева, а папин "Мерседес SL 500" стоял справа. Всегда именно так: мама слева, а папа всегда справа. Только сейчас до меня дошло подтекст парковочных мест, отражающий их отношения: "папа всегда прав". Интересно, понимал ли он, что делал, когда "заявил права" на это место на подъездной дорожке.

Я заглушил двигатель машины, чтобы не привлекать нежелательного внимания от других людей, выходящих из своих домов, и это было все, чего я успел. Я ехал часами и был усталым, и - что хуже - воспоминания продолжали наводнять меня. Как частичное воспоминание о том, как я лежал в той больничной кровати. Когда воспоминание впервые всплыло ночью, я не мог вспомнить, что привело меня туда - кроме того, что медсестра сказала, что это был несчастный случай. Теперь - однако - я помню всю историю. Это не был несчастный случай. Он хотел меня толкнуть. Он хотел показать свою силу.

Мой дорогой папа.

Я видел его с женщиной, которая не была мамой. Я спросил его об этом, и мы подрались. Сукин сын толкнул меня так сильно, что я упал назад и ударился головой о стену позади меня. Вырубил меня полностью. Этот мудак - этот кусок дерьма - которого я когда-то боялся. Человек, который всегда притворялся особенным, всегда притворялся боссом; командовал нами (и всеми остальными), но все это время он был всего лишь жалким куском дерьма. Он всегда говорил о уважении, когда мы росли, но он не проявлял уважения ни к кому другому. Он просто ожидал, что его будут уважать.

Нет.

Пошел он нахер!

Натали - медсестра - помогла мне. Она сумела связаться с мамой, которая приехала и забрала меня. Я никогда не рассказывал ей, что произошло. Воспоминание только сейчас всплыло у меня - о том, что привело меня в больницу,