Погружение в ад. - Александр Науменко
Он продвигался всё дальше, прячась в кустарнике, стараясь не попадать под видеокамеры, которые иногда появлялись из темноты то там, то здесь. Но Павлу везло, он смог достичь довольно богатого особняка в несколько этажей, приникая к одной из дверей, открывая ту, проскальзывая внутрь. А за порогом оказалась кромешная тьма, так что Малышеву пришлось достать из кармана маленький фонарик, чтобы осветить себе путь.
«Не нравится всё это мне, — думал он, шагая с осторожностью. — Как-то уж слишком легко. Где сигнализация, и почему открыта дверь?»
Да и Павел не считал себя каким-нибудь ниндзя, или бойцом невидимого фронта, чтобы проникать в особняки незамеченным. Скорее всего он попал на какую-то камеру. Или же ему действительно дьявольски везло?
04.
Убранство оказалось богатым, если не сказать больше. Дорогущие картины на стенах, крутая аппаратура. Но с последним всё было ясно. В конце концов, особняк принадлежал музыкантам, так что удивительно было бы если здесь не оказалось ничего такого, на чём можно прослушивать музыку. То и дело встречались вазы, огромные, в человеческий рост. А проходя мимо одной из арок, Павел вздрогнул, чуть ли не заорав в голос, но тут же облегчённо вздохнул. Он смотрел на статую бронзового цвета. Какого-то древнегреческого героя.
«Понаставят же всякую дрянь».
Малышев приблизился к лестнице, замирая. По первому этажу можно бродить долго и нудно. Особняк просто огромный, так что время поисков могут занять энное количество минут. Поэтому, подхватив камеру, мужчина сделал несколько снимков, выхватывая из мрака вспышкой обтянутую кожей мебель, предметы искусства и прочее, прочее, прочее.
«Но этого слишком мало, — размышлял он, начиная подниматься по лестнице, придерживаясь рукой за перила. — Я никому не докажу, что снимки были сделаны именно здесь, а не где-нибудь. Нужно больше. Гораздо больше».
Вступив на площадку второго этажа, Павел прислушался. Его всё не оставляли сомнения в лёгкости попадания сюда. Он не мог поверить в то, что без особых усилий пробрался внутрь, к таким знаменитостям, обойдя систему охраны. Нет, определённо здесь пахло жареным.
«Или я просто везунчик».
По обеим сторонам просторного коридора тянулись глубокие арки, в которых имелись двери, что вели в комнаты. За ними скрывались тайны. Тайны, в которые должен проникнуть Малышев. Для этого он сюда и прибыл. Сунуть нос в грязное бельё, сделать снимки, прославиться и заработать много денег.
«А возможно сама группа и выкупит у меня эти фотки, если ей предложить такую возможность».
05.
Заглянув за одну из дверей, Павел ничего не обнаружил, кроме черноты. Свет здесь был выключен, так что нельзя было разглядеть обстановку. Но все же вырисовывалось нечто массивное, прямо посредине. Впрочем, подсвечивать фонариком он не стал. Как говорится, мало ли что? А вдруг там кто-то спал, а своим светом Малышев обязательно разбудит. Нет уж, лучше ему ещё побродить по этому шикарному строению. Возможно впереди ожидали сюрпризы.
«Вон сколько ещё этих дверей. Штук десять, наверное».
Приблизившись к следующей, мужчина прислушался, но с другой стороны не доносилось никаких звуков, а через щели пробивалась лишь тьма. Впрочем, весь этот этаж оказался погруженным в темноту. Ни одной лампочки, так что глаз можно было себе выколоть.
«Чёрт! Чёрт! Чёрт! Такими темпами я ничего не добуду. Надо шевелиться, искать. Хотя, вон там горит свет».
Он лился с третьего этажа, и журналист, не особо размышляя, поднялся наверх, оставив у себя за спиной два десятка ступеней. Рука автоматически придерживала на груди болтающуюся камеру, а другая крепко сжимала фонарик. Сейчас его пришлось погасить, так как здесь было, если не светло, то и не темно. По обеим сторонам коридора, в дальней части горели тускло светильники, разгоняя мрачные тени по сторонам. Слышались звуки. Шуршание, лёгкие поскрипывания, тихие разговоры, но слов разобрать нельзя, как Малышев не прислушивался. Пахло чем-то приятным, сладковатым. Возможно дорогущими духами, или просто такой освежитель воздуха.
«Сейчас всё решится. Главное быть осторожнее».
Ладони покрылись неприятной плёнкой пота, а тревога где-то внутри усилилась во сто раз, буквально требуя броситься отсюда со всех ног прочь. Павел не понимал этого, так что с огромным трудом заставил себя оставаться на одном месте.
Он так стоял, пока не успокоился, приведя немного свои прыгающие мысли в порядок.
06.
Дверная ручка опустилась вниз, совершенно бесшумно, и журналист сунулся внутрь, осматривая обстановку. Взгляд скользил дальше, дальше, дальше, пока не остановился на широком ложе в виде громадного сердца. Веки затрепетали, а потом широко распахнулись, как и рот. Прямо на постели лежала совершенно обнажённая Яна. Её длинные волосы расплескались по подушке, а одна рука была слегка подогнута. Внизу же, прямо на полу, находился молодой человек, также в костюме Адама. Вид его был совершенно незнакомым.
«Вот она! — промелькнула радостная мысль. — Сенсация, которую я так долго ждал!»
Дрожащими руками Павел схватил камеру, наводя её на голое тело, делая несколько снимков. Щелчки громко клацнули в тишине помещения, заставляя содрогаться от предчувствия беды. Но нет, девушка даже не проснулась от этого звука, продолжая находиться в царстве сновидений, как и её дремлющий спутник.
«Похоже, здесь был довольно бурный вечер, если судить по смятым простыням», — с какой-то завистью подумал он.
Сделав осторожный шажок, журналист замер, щуря взгляд, уставившись на спящего парня. Да и спал ли тот? Грудная клетка не вздымалась, в отличие от прекрасной груди Яны.
«Неужели мертвец?»
Шагнув ещё дальше, очутившись у кровати, Малышев нагнулся, ощущая исходящий запах духов от девушки, но его всё внимание было сосредоточено на лежащем. Не было никаких сомнений, что возле его ног валялся жмурик. Глаза полуприкрыты, показывая потрескавшийся красным белок, а рот распахнут в немом крике. Но не это главное. На шее, с правой стороны имелось два следа, как от змеиного укуса.
«Или как в Голливудских ужастиках, — тут же пришла более точная ассоциация. — Такие отметены обычно оставляют вампиры».
07.
«Но каким образом такое возможно?» — вдруг возникла совершенно глупая мысль.
Подняв взгляд, Павел уставился на Яну. Та смотрела на него, слегка улыбаясь, как-то уж совсем лениво, будто сытая кошка. Её длинный ноготь чертил некие знаки на собственном голом животе. Верхняя губа приподнялась, показывая клыки.
— Ч-че это такое? —
