До края Степи - Мари Пяткина

Чтобы обосновать святотатственные желания, она придумала, что там, наверху, мог заново развестись дикий скот, и тогда она принесет домой самку самой свежей крови, гораздо лучшую самку, чем глубинно-пещерная. И если непременным условием выхода наружу была ритуальная маска, то вот же она, закрывает морду: материнская, золотая, блестящая.

Глава 2

Магия древних

Рахель поднималась так долго, что уже разуверилась в существовании Края. Слушала далёкое биение Сердца мира, и по нему старалась определить, время отдыхать или двигаться. Устав, она прилегла на каменном уступе, таком узком, что хвост свисал. Нарядная маска матери царапалась о камни, и Ра сдвинула её на затылок и лоб, давая отдых носу. Как и всякая дра, она могла подолгу не есть и не пить, но вдруг услышала, что в щели пищит и шевелится. Рахель прислушалась, затем попыталась достать. Она поковыряла в щели пальцем с длинным изогнутым когтем и обнаружила тёплое и живое, нащупала и раздавила крохотных зверьков с длинным хвостиком, по одному их выцарапала и слизнула. Мелочь, не укусишь, так, даже перекусом не назвать, но приятно. Это было настоящее мясо, с шерстью и костями. И это значило две вещи: она совсем близка к поверхности — раз; поверхность обитаема — два. Отложив отдых на потом, Рахель снова полезла вверх, цепляясь за камни и куски древнего метала, торчащие из них и… упёрлась в завал, дальше ходу не было. Потыкавшись без толку в огромную глыбу, которую и всемером не поднять, она вернулась на уступ, где ранее нашлись вкусные теплокровные зверьки. «Как-то они пришли оттуда, сверху, — думала Ракель, — значит должен быть проход».

Она высунула язык и стала слушать воздух, улавливая малейшие его движения, выискивая самые крохотные вибрации, и вскоре ощутила легчайшее дуновение снизу. Цепляясь когтями и балансируя хвостом, она спустилась на высоту своего роста и нашла дыру между камнями. Как раз достаточную, чтоб пролезть самой широкой частью тела — плечами. Пожалуй, крупный воин или кузнец-металлург не смог бы повторить её пути. Извиваясь всем телом, как огромная змея, Рахель ползла по узкому каменному лазу, стараясь не думать, что будет, если она уткнётся в ещё один завал, как выползет обратно, в Гору, но вместо этого камень стал крошиться от движений её лап и плеч, превращаясь в песок и хрупкую крошку. Впереди дуло все сильнее, там был свежий воздух, как в самой широкой пещере, воздух манил её, и она стремилась на его зов.

И в самом деле, вскоре голова вывалилась в огромную каменную полость, а вслед за ней и вся Рахель. Некоторое время она тяжело дышала, показывая язык стенам и пространству вокруг, по колебаниям воздуха ощущая то, чего не могла пока разглядеть. Она оказалась в огромной пещере самой странной формы, квадратной, как табличка скотского лекаря. Рукотворной. «Это же надо, какими могучими были наши предки, — с гордостью подумала Рахель. — Какими сильными, раз смогли создать такую пещеру из камня и металла!» Она принялась ощупывать стены, поражаясь великолепию, которое ей открылось. «Сколько ритуальных масок можно выплавить, — думала она, — сколько щитов!»

Пусть в запретном месте, но Рахель нашла несметное богатство, металл был не такой красивый и жёлтый, как любили дра, но всё равно полезный и ценный, здесь найдётся, что оторвать и утащить домой. Не хума на расплод, однако неплохо. С восторгом и благоговением перед духами предков она шла вдоль гладкой стены, пока не упёрлась во… второе Сердце мира? В священный камень с круглой штукой по центру. Рахель перепуганно отдёрнула руку и замерла, страшась гнева Горы и Праматери, но ничего не случилось. Она высунула язык и как следует продышалась, чтобы сориентироваться. Священный камень был таким же, как и тот, которому молились на Праздник Спасения в пещере рода. Только маленький, чуть крупнее самой Рахель. И тусклый. Мёртвое сердце брошенного давным-давно места. Круглая штука потухла и больше не горела красным, заточённый внутри ручной вулкан погас. От Держателя Гейзера к Держателю передавалось знание о Бьющемся сердце — священном камне, дающем жизнь, держащем Гору, и той эпохе свершений и побед, которая начнётся, едва вернётся магия древних. Как и предмет поклонения общины, маленький камень походил на граненое яйцо, только казался неживым, увы.

Рахель забегала перед ним, непочтительно ощупывая и даже царапая когтями, что тоже было святотатством, впрочем, безразлично — за последнее время она нарушила столько запретов, что одним больше, одним меньше, подумаешь. В отчаянии Рахель ткнулась в камень чешуйчатым лбом с напяленной сверху ритуальной маской матери, да так сильно, что гулкое эхо разнеслось пустой пещерой. И чудо свершилось: божественная магия предков на секунду вернулась! Камень вдруг ожил, нутро его порозовело от короткой вспышки, он заскользил, как скалобитный инструмент в пазах, провернулся вокруг своей оси и обнажил дыру. Распялил зияющую рану выхода. От неожиданности Рахель вывалилась наружу и только тогда увидела на камне знак с таблички старого Абрры, прежде невидимый в темноте и, как бы, не существующий. Жёлтый круг с тремя черными треугольниками был полустёртым от старости и означал, что за камнем любого святотатца ждёт верная смерть. Увидела бы Рахель его раньше — поспешила бы вернуться в общину, проползла шустрой змейкой всю обратную дорогу и навсегда забыла дурацкие мечты о бескрайнем небе. Но поздно — она уже задыхалась от свежего воздуха, несущего сотни запахов, от ветра, дующего в лицо, и пространства гигантского, как десять, нет, двадцать Каменных миров — священное число. А больше Рахель считать и не умела, ибо двадцать — число её пальцев на четырёх конечностях, двадцать отростков составляло её короткую женскую гриву, двадцать биений сердца Вселенной вынашивала Великая Змея-Праматерь яйцо с первым дра, двадцать раз по двадцать биений грела его Своим горячим чешуйчатым брюхом.

Всё, сколько видел глаз, покрывал необычный, густой и тонкий лишайник, седой, как грива старика Абрры, он переливался под ветром, и волнами жидкого металла блестел в слабом свете, сочащемся откуда-то сверху, словно там, в необозримой темноте высокой пещеры, скопилось много яркой слизи. И этого тусклого света было достаточно. Рахель обалдела настолько, что просто пошла вперёд, в это огромное пространство, к счастью, не забыв опустить ритуальную маску, хвала Праматери, что ей дали эту маску, иначе Рахель уже была бы мёртвой. Длинный лишайник колыхался под её ногами, обвивал их и ласкал. Идти по нему было мягко, она впервые шла так мягко. Нет, не лишайник,