Призрак - Филип Фракасси
— Дружище, это ужасно.
Дженна кивает и отодвигает поднос.
— Ну, если так, — говорит Эстер, задумчиво жуя стручковый боб, — и если предположить, что это твоя бабушка пишет те послания — по-моему, тебе не стоит больше иметь с этим дело. С дневником, я имею в виду.
— Почему? Ты говорила, что это круто.
— Это было, когда я думала, что старушка общается с тобой, потому что скучает по тебе или что-то в этом роде. Но если судить по посланиям? — Эстер проглатывает боб с гримасой. — Мне кажется, она по тебе не скучает. Мне кажется, она злится.
На следующее утро Дженна с нетерпением записывает свой сон.
Ей снова снился медведь. Но на этот раз он был не в пещере, а заперт в огромной клетке. Ревел от бессилия, бил лапами по толстым металлическим прутьям. Сама клетка стояла глубоко в болотистой топкой местности, и в отдалении бушевало большое море — за пределами её видимости. Дженна стояла снаружи клетки, наблюдая за метавшимся животным, огорчённая тем, что не может придумать, как его освободить. Никакой двери. Никакого замка. Только толстые чёрные металлические прутья.
Дженна подошла к клетке, просунула руку между прутьями.
Медведь подошёл к ней, понюхал пальцы, прижался огромной головой к её ладони. Дженна послушно почесала его. — Папа?
Желая освободить его и вновь прибегнув к причудливой логике сна, Дженна поняла, что может помочь ему выбраться. Что она, пожалуй, может откопать ему выход.
Зная, что должна попытаться, она принялась яростно скрести землю, вырывая огромные куски сырой земли и травы с корнями с невозможно мощными взмахами. Копала глубже и глубже, пока не добралась до кусков белого камня, залегавших далеко под поверхностью. Зная, что нужно идти дальше, она продолжала — вытаскивала белые камни и бросала их за собой, нараставшей кучей, — прокапывалась всё глубже в землю, пока не ушла так далеко вниз, что уже не могла видеть солнца над головой. В этот момент она уже не знала: приближается ли к медведю — или всё дальше уходит от него.
Обессиленная, она обернулась и взглянула на большую кучу белых камней — и вдруг поняла, что это вовсе не камни, а кости. Сонная логика негромко, спокойно сообщила ей: это человеческие кости.
Не мешкая, без рассуждений, она начала складывать кости — как пазл, раскладывая их ровно на полу этого туннеля — этой пещеры, — который она сама вырыла.
Ноги. Ступни. Рёбра. Череп. Руки.
Череп, заметила она, был беззубым.
В глубине сердца, глядя на этот скелет в человеческий рост, она знала: это её отец. Давно мёртвый и погребённый. Плоть сгнила без следа.
Сверху донёсся рёв. Дженна бросилась назад, посмотрела вверх — к отверстию: бесцветное небо глядело на неё, как незрячий глаз, — а потом у рваного края дыры появилось лицо.
Нана.
Она в чёрном и ползёт на четвереньках — как паук. Вдали раскатился гром, и с туч сорвался леденящий душу крик — будто само небо терзалось разорванными молниями. Крики не умолкали, буря над головой разрасталась, и Дженна в ужасе смотрела, как Нана снуёт по краям туннельного входа, сталкивая вниз камни и груды земли. Сверху посыпалась земля, закрывая туннель, погребая Дженну в холодной темноте. Хороня её вместе с отцом.
Пока земля смыкалась вокруг, и дышать становилось всё труднее, и давление на грудь и лёгкие неуклонно нарастало, Дженна обнаружила, что не огорчена и не напугана.
В каком-то смысле она была счастлива.
Проснувшись и жадно вдыхая свежий воздух, Дженна почувствовала тошноту от своего сна. Голова раскалывалась, в желудке булькало и жгло — будто она была на грани рвоты. Она думала, не началась ли у неё простуда или грипп. Всё тело ныло, нос заложен, глаза горели от усталости.
И всё же, сквозь усталость и недомогание, она медленно тянется за дневником и ручкой на тумбочке, с помощью ленточки находит следующую чистую страницу.
Однако, когда она открывает её, обнаруживает, что кто-то уже написал на пустом месте, где она собиралась записать свой сон.
Я иду за вами обеими.
Нана ждёт.
А чуть ниже — нацарапано наспех: МЫ ВСЕ ЖДЁМ.
Дженна с отвращением роняет книгу на пол — будто подняла её и обнаружила, что та кишит муравьями или пауками. Потом — вспомнив о своих мерах предосторожности — поворачивает голову к камере в книжной полке, к ноутбуку на столе.
За компьютером Дженна кликает по новому видеофайлу, записанному ночью. Как и в предыдущем ролике, её встречает застывшее изображение её спальни, погружённой в жуткие оттенки серого. Смазанное движение у края кровати — пальцевой росчерк, искажение реальности.
Она запускает файл.
На видео Дженна видит себя.
Она стоит у собственной кровати в просторной футболке — чуть бледнее обнажённой кожи лица, рук и ног. Берёт дневник, открывает его и начинает писать.
