Трансцензус - Андрей Михайлович Столяров
Слава богу, что о Мольере я слышал, а Достоевского, благодаря отцу, даже читал.
В общем, когда мы садились на тренинг за круглый стол в Саркофаге, на спиритический сеанс по вызыванию духов, как его обозвал Роман, я ощущал в себе некий трепет: неужели удастся прикоснуться к тому, что выше и лучше меня? Стать гением, пускай ненадолго, вдохнуть воздух сфер, которые раньше были мне недоступны.
Подняться из времени в вечность.
Из суматошного быта – в необозримую подлинность бытия.
Наверное, то же самое чувствовали и другие.
Картинку, общую опору трансцензуса, мы научились создавать уже через несколько дней. Это было несложно. Однако дальше Герда нас не пускала: рискованно, можем сгореть.
Лишь на исходе второй недели, когда сияние призрачного сапфира стало привычным, когда Шаймира, раскрасив траву и кустарник, выдала демонстративный зевок, Герда после тренинга не устроила обычный разбор полетов, а, выдержав паузу, подвела итоговую черту:
- Ну что же, кажется, мы готовы.
Вдруг нервно сглотнула.
И в тот же вечер неожиданно пришла ко мне в номер.
Мы едем сквозь дождь. Он безостановочно, с мерным безумием грохочет по крыше автомобиля. Водяные потоки заливают ветровое стекло, мир искажен: бессмысленно мечутся по его очертаниям архаичные «дворники». Логичней было бы взять роботакси, но Герда категорически не хотела, чтобы Феб знал, куда мы направляемся. Личные чипы мы тоже оставили в Институте, а телефоны сложили в специальный металлический ящичек: теперь их будет не запеленговать. Я совершенно не понимаю, зачем это нужно, но за две недели общения убедился: если на Герду находит, то ей лучше не возражать.
Впрочем, опыт вождения у нее явно имеется. Она бодро проскакивает через мост: распахивается в обе стороны туманное пространство Невы, чиркает по краю площади, вздымая из-под колес гребни пенной воды, сворачивает за громадой собора на Вознесенский проспект и гонит по нему до набережной Обводного, подныривая под желтое, едва различимое в ливне перемигивание светофоров. Улицы, к счастью, пустынны. За последние годы население Петербурга сократилось по меньшей мере наполовину, да и те, что остались, сосредоточены в основном в Торгово-развлекательных комплексах, построенных по рекомендации Феба: тут тебе и удобные жилые отсеки, и продовольственные магазины, и галереи одежды, и спортплощадки, и скверы, и общественные столовые, и многочисленные кафе, и кинозалы для виртуальных просмотров, вообще – все, что требуется человеку. Во внешний мир можно не выходить месяцами. Большинство так и делает, особенно те, кому достаточно базового дохода. А центр города постепенно ветшает, превращаясь в музей, ждущий, когда его наконец накроют спасительным куполом.
К такому ТРК «Ореанда» мы, свернув с очередного моста, и выруливаем. Стеклянный лифт, слабо потенькивая, возносит нас на одиннадцатый этаж. Герда всю дорогу молчит, и даже в кабине, пронзающей галереи, стоя рядом друг с другом, мы избегаем встречаться взглядами. День безнадежно скомкан. Разбор полетов, которым мы должны были заняться после сеанса, откладывается на неопределенное время. Маша еще в Саркофаге впадает в истерику – сжимает лицо ладонями, раскачивается взад-вперед: «Я вас всех подвела!.. Сорвала сеанс… Не знаю, как получилось… Простите!.. Хлынула прямо в мозг какая-то невыносимая какофония!.. Я уйду!.. Я уйду из группы!.. Уже ухожу… Вам нужен другой человек!..» – Заканчивается это тем, что Эльдар, не случайно ведь опытный психоаналитик, обнимает ее за плечи, шепчет что-то на ухо своим бархатным, обволакивающим голосом, поглаживает, ставит на ноги и, прижимая, поддерживая, выводит из Саркофага. Тут же, не говоря ни слова, поспешно разбредаются остальные – опустив глаза, стараясь ни на кого не смотреть. Невыносим груз чужих личных тайн. А Герда, дождавшись пока закроется дверь, хрипловато произносит в пространство:
- Феб! Прекратить запись во всех жилых номерах!
Феб изображает дипломатичное покашливание:
- Хгм… хгм… Мадам… Вряд ли это будет благоразумно…
- Ты меня слышишь? Прекратить запись до… восьми утра следующего дня. Это приказ!
- Исполняется, - недовольным голосом подтверждает Феб.
Герда переводит взгляд на меня:
- Понял, что такое абсолютная транспарентность? Понял, почему у Маши истерика? Она увидела себя глазами Эльдара. И много хуже: он увидел, чего хочет она. Выразительная получилась картинка. Женщины иногда хотят очень странных вещей. Кстати, Громек тебе не писал, что они с Эльзой после аналогичного трансцензуса разошлись? А ведь двадцать лет брака, казалось, что это уже на всю жизнь. Что-то он о ней такое узнал. Или, напротив, она узнала что-то о нем. Что-то такое, что трудно перенести. – Герда резко вздыхает, со всхлипом. – Так вот запомни. Теперь ты знаешь, чего хочу я. И если ты… ты… хоть когда-нибудь… позволишь себе… намекнуть … хотя бы полсловом… хоть интонацией… не знаю… неважно как…
- Да, ни в жизнь! – я честно округляю глаза.
- Не клянись, просто кивни.
Я киваю.
Хочется добавить ерническое – чтоб я сдох!
Я, однако, молчу. Я действительно не ожидал, что у Герды такие странные эротические наклонности. С другой стороны, я не вижу в них ничего необычного, у нас, в киношной среде, это и экзотикой не считалось бы. На меня гораздо большее впечатление производит то, что Роман, оказывается, интересуется не женщинами, а мужчинами. Вот уж чего в самом деле не ожидал. И разочарование Шаймиры, которая на него сильно запала. Ну и, конечно, я сам: будто проглотил что-то мерзкое, теперь оно ворочается внутри.
- Ничего, завтра расстанемся и забудем…
Герда вскидывается:
- Расстанемся?.. Ты это о чем?.. Завтра мы продолжим эксперимент с того места, где сегодня остановились.
- А как же Маша?
- Не беспокойся, все будет в порядке. – Она поднимается. – Собирайся, поехали! Клин вышибают клином. Хочу тебе кое-что показать…
И вот мы выходим из лифта в галерею на одиннадцатом этаже, которая гладью проспекта, стремится куда-то в даль. По обеим ее сторонам тянутся стекла ярких витрин, а вдоль них течет бесконечный поток людей, иногда ответвляющийся внутрь магазинов. Вспыхивают огни рекламы, доносится звон из помещений для игровых автоматов, всплески приглушенного ритма докатываются из расположенных на следующем этаже дискотек. Это целый город, уходящий на шестьсот метров вверх и окруженный кварталами бесплатных муниципальных квартир: спальная комната с кухней автодоставки, тахта, платяной шкаф, крохотный душ-туалет, вместо окна – экран, транслирующий по заказу любой панорамный пейзаж, или сериал, или блок новостей, или ток-шоу, или чаты в сети, которые предпочитает хозяин. Большинство из фланирующих по галерее здесь и живет. Таких ТРК на окраинах Петербурга уже четыре, и предполагается, что к концу
