Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

раз уже мою, Кадиллак. В следующем году я собирался сменить его на что-нибудь другое, там уже говорили, что выйдут новые восьмицилиндровые Форды. С одной стороны — они будут гораздо более неприметными, чем дорогущий и огромный «Кадиллак». А еще ходили шепотки о том, что там будет прямо с завода установлено радио. А меня это нововведение очень интересовало. Вести машину и одновременно слушать новости — это очень круто. Почти так же, как сидеть с утра в туалете и читать новости на смартфоне.

С другой, конечно, не так престижно. Но и черт с ним.

Я вошел, миновал пустой зал и прошел в заднюю комнату. Открыл дверь и сразу же увидел там двоих: Костелло и Терранову. Второй, кажется, так и не пришел толком в себя: на меня он посмотрел с испугом, но я кивнул ему, мол, все будет нормально.

Остается надеяться только на то, что он в конечном итоге успокоится, иначе придется его снимать. Нет, не убивать, а просто понизить до солдата. Хотя, как мне кажется, он и сам согласится, если я ему предложу — история с убийством Массерии сказалась на нем не самым лучшим образом.

— Фрэнк, Чиро, — поздоровался я с ними, чуть наклонив голову. Специально сперва с Фрэнком для того, чтобы продемонстрировать его статус.

— Чарли, — кивнул Костелло в ответ. — Все должны быть вовремя, парни соберутся.

— Отлично, — сказал я и сел за стол. Закурил.

На столе стояли бутылки, бокалы, даже какие-то закуски были. Будто фуршет для уважаемых бизнесменов, а не сборище самых отъявленных негодяев этого города. Хотя про нас можно было сказать и то, и другое. И я собирался сделать так, чтобы нас в будущем можно было скорее причислить к бизнесменам, чем к негодяям.

А ведь они умрут. Практически все в будущем умрут, причем не своей смертью, это мне помнилось отчетливо, пусть я толком и не помнил, кто и как расстанется с жизнью.

Народ постепенно стал подтягиваться. Скьяво и Реджинелли пришли вместе, как это в последнее время повелось — похоже, что совместная атака на Маранцано сдружила их. Потом Фарино прибыл, который тоже нервничал — от сегодняшней встречи зависело то, останется ли он на позиции капо или будет разжалован обратно до солдата, и на его место поставят кого-нибудь другого. Адонис и Бруни тоже приехали вместе, и вот они-то как раз были полностью спокойны. И еще один парень из команды Гальярди — Роберто Росси, который представлял их. И наверняка рассчитывал на повышение, хотя на этот раз мне придется его обломать.

Анастазия пришел последним, с как всегда хищным лицом. Он тут же схватил пару бутербродов на палочке и отправил их себе в рот, а потом запил вином. Посмотрел на меня и улыбнулся. С убийства Массерии мы еще не встречались, но это была его заслуга почти полностью. Ну и Бенни. И подозреваю, что он получил от этого дела немало удовольствия.

К семи все уже расселись. Я оглядел стол, после чего поднялся и проговорил:

— Джентльмены, спасибо, что пришли. Вы знаете, зачем мы здесь. Джо Массерия мертв, наша Семья осталась без босса, и мы должны выбрать нового.

Все молча смотрели на меня. Они прекрасно знали, что других кандидатур, в общем-то, нет.

— По нашим правилам кандидатуру выдвигает консильери. Но Морелло мертв, и нового консильери никто пока не назначал. Поэтому я прошу Чиро, как самого старшего из нас, провести голосование.

Терранова встал, откашлялся, посмотрел на меня. Руки у него не тряслись, но лицо было красным, будто он крепко выпил. Ну, ничего удивительного в этом нет.

— Джентльмены, — сказал он. — Чарли Лучано — младший босс нашей Семьи. И я выдвигаю его кандидатуру на пост босса. Есть ли другие кандидатуры?

Тишина. Никто не поднял руки, никто не произнес ни слова. Никто и не сомневался. А еще — никто не хотел со мной ссориться.

Не то чтобы у них не было амбиций стать боссом, просто ситуация к этому совсем не располагала, и всем все было понятно.

— Других кандидатур нет, — констатировал Терранова. — Ставлю на голосование. Кто за Чарли Лучано?

Руки подняли все капо. Солдаты не стали, но у них пока никто и не спрашивал. Терранова пересчитал, шевеля губами вслух, хотя считать было нечего.

— Единогласно, — сказал он, посмотрев на меня, после чего кивнул. — Босс.

Я тоже кивнул. Я не собирался сейчас произносить пафосных речей, но мне надо было установить новые правила, по которым мы будем работать. Остается надеяться на то, что знаний будущего мне хватит, чтобы обезопасить наших людей. И что хватит авторитета, чтобы эти новые правила соблюдались.

— Прежде чем перейдем к делам, — начал я. — Я хочу сказать одну вещь. Я не Массерия. Я не собираюсь править так, как правил он. Времена изменились, джентльмены, и мы должны меняться вместе с ними.

— Что ты имеешь в виду, босс? — спросил Скьяво.

— Я имею в виду новые правила. И начну с самого важного на сегодня. Запомните, господа, мы больше не занимаемся наркотиками. Никто, ни один человек в нашей Семье. Ни героином, ни кокаином, ни опиумом, ни травкой. Ничем. Кто будет пойман на этом, будет жестоко наказан.

По столу прошел ропот, но не возмущения, а скорее удивления. Адонис и Бруни молчали, они-то были в курсе этого запрета, в своей команде я ввел его гораздо раньше.

— Почему? — спросил Реджинелли. — Это же большие деньги.

— Деньги, — согласился я. — Но это не те деньги, ради которых стоит рисковать. Наркотики привлекают внимание полиции и федералов, наркотики — это большие сроки. Алкоголь тоже, но сейчас я скажу то, что вам следует знать, господа.

Я сделал паузу, после чего проговорил:

— Сухому закону осталось не так много. Три года, может быть, четыре, не больше. Потом все. Поэтому нам надо переключать финансовые потоки. В ближайшее время все активы по городу, да и вообще в стране, будут сильно дешеветь. Открывайте легальный бизнес. Но я повторяю, не вздумайте заниматься наркотиками. Это правило.

— Чарли прав, — негромко сказал Костелло. — Полиция и политики готовы закрывать глаза на что угодно, но не на дурь. Потому что в противном случае пресса их сожрет. Да и подумайте сами: кому из вас хотелось бы, чтобы ваш ребенок стал наркоманом?

— Теперь второе, — продолжил я. —