Ревизор: возвращение в СССР 60 - Серж Винтеркей

благо идти-то совсем недалеко. Чтобы лишнего внимания к этому месту не привлекать, ходил просто вокруг, как будто бы курит и одновременно прохаживается, и взгляд кидал, проверяя, не изменилось ли что-то на том месте, где Пашка что-то закопал.

Что бы там Пашка ни спрятал, но парень он хороший, имеет право на свои тайны. Вон как о бабушке заботится. Кофе редкий ей привозит, к которому и Трофим уже тоже пристрастился. Хорошая вещь оказалась. Получается, что раньше он кофе не любил, потому что тот, что ему раньше предлагали, – фигня фигнёй оказался по сравнению с тем, что Пашка Эльвире возит регулярно.

А уж как Эльвира радуется за все его успехи! Наверное, каждая бабушка о таком внуке мечтает, которого и по радио можно услышать в большой радиопередаче регулярно, и в газетах статьи с ним публикуют. Ох, как Эльвиру уважают на селе, не меньше, чем председателя, и все из-за Пашки.

Так что проявлять излишнее любопытство к тому, что Павел спрятал, он как с самого начала решил, что не будет, так и дальше не собирался. А вот присмотреть, чтобы никто другой не добрался до Пашкиной захоронки, – вот это ему не сложно было совсем сделать. Вот он и занимался этим.

Закурив, Трофим в очередной раз неспешно потопал к развалинам. И сразу насторожился, внимание обратив, что кто-то тут недавно был помимо него. От дороги новая тропинка вела к развалинам, а он сам приходил по другой тропинке от своего дома. Соседи уже за эти недели, небось, привыкли, что он все время тут ходит и курит. Так что он и не считал нужным скрывать тропинку. Просто заново ее протаптывал после каждого снегопада.

Неизвестно, конечно, что соседи по этому поводу думали. Может быть, что Эльвира не любит, когда он рядом с домом курит. Мало ли, проветривать открывает, а дым внутрь заносит, вот она на мужика и ругается, поэтому он на другой участок курить уходит. Ну да, эти его походы почти что совпали с появлением в доме правнучки, так что могут подумать, что Эльвира Аришку от курева бережет. Ну а если кто-то иначе думал, и даже решил, что Трофим в старости просто чудить начал, то тоже ничего страшного. В деревне считали, что каждый имеет право на свои странности, если они другим проблем никаких не доставляют.

Подойдя вплотную к разваленному дому, сразу же бросил взгляд внутрь. Не понравилась ему эта внезапно появившаяся тропинка от дороги. С первого взгляда понял, что что-то нехорошее с Пашкиной захоронкой произошло. Снег там совсем иначе выглядел, чем раньше.

Трофим тут же, благо варежки на нем были бросовые, уже с дырами, принялся раскапывать утоптанный снег и кирпичи разбирать. И минут через десять установил, что там, где явно Пашка что-то во время одного из своих приездов спрятал, теперь ничего вовсе и не было.

Вот и что ему делать? Звонить Пашке в Москву, сообщать, что кто-то то, что он спрятал, украл? Нет, по телефону этого точно не стоит делать. Ехать придется в город, чтобы лично ему об этом сообщить.

Но перед этим, наверное, стоит все же попытаться разобраться, что с Пашкиным кладом произошло. Может, удастся сразу установить по горячим следам, кто его взял? И Трофим, вспомнив свой так до конца и не забытый навык разведчика, начал поиски.

Перво-наперво он изучил следы человека, что несколько раз ходил от дороги к развалинам дома. След явно мужской, сорок третьего или сорок четвертого размера. Сапоги зимние.

Точнее ничего сказать было нельзя. Днем солнце вышло и растопило следы. От рисунка подошвы ничего и не осталось. Хорошо хоть, сами следы были видны вообще. Была бы над развалинами крыша, так, может быть, хоть там бы парочка следов уцелела, чтобы подошву изучить. Но поскольку крыши не было, солнце и туда заглянуло и следы деформировало. Так что с этим Трофиму не повезло.

Затем он к дороге пошел и осмотрелся. Может быть, удастся следы шин увидеть, да опознать по ним машину? Не так и много машин в селе было. Может быть, удастся сразу и понять, кто сюда подъезжал.

Но не повезло. С какой-то стати сегодня, как оказалось, грузовик колхозный много по этой дороге в разные стороны разъезжал. Кто его знает, по какой надобности председатель его гонял, но никаких легковых шин обнаружить вообще не удалось. Шины грузовика всё напрочь перекрыли.

Дальше осталось только по соседям пройти, расспросить, не видел ли кто-нибудь что-нибудь подозрительное. Чтобы интереса к себе лишнего не привлекать, Трофим с бытовой просьбой к каждому приходил: то сахара немного отсыпать, то соли, то махорки, то пару яиц дать. Просьба житейская, обычная. Никто не удивится, что он, после того как ему вынесли нужное, еще немножко поболтать останется. Не по-соседски прийти за чем-то для тебя нужным и просто так, получив это, тут же уйти. Надо же немножко и поговорить с хозяином, уважить его. И ничто заодно не мешает расспросить, не видел ли сосед в ближайшие пару дней что-нибудь подозрительное?

К четырем соседям зашел, но без всякого толку. И только с пятым повезло. Митрич, который жил через два дома по той же стороне дороги, когда он спросил его, не было ли что-то необычного в деревне в последнее время, сразу же оживился и сказал:

– Как не было? Было. Собаки позавчера ночью брехали. Так я в окошко выглянул, мне все равно не спалось. Смотрю, машина едет. Тихо так, почти не слышно, на малой скорости. И фары у нее не горят.

– А что за машина-то? Может быть, номер увидел? – спросил Трофим.

– Не такое у меня зрение, чтобы номер разглядеть, даже если бы достаточно светло для этого было, – покачал головой сосед. – Но машину я хорошо разглядел. «Победа» вроде бы как.

– «Победа»?