Чайный Мастер. Том 2 - Ярослав Мечников
Медленно открыл глаза, и солнечный свет тут же ударил по ним, заставляя смаргивать слезы.
В кухне было светло. Солнце стояло высоко, заливало стол, ступку, глиняные банки на полках. Птицы за окном вовсю пели свои песни, а Рау… этот сорванец, поняв, что я закончил, снова сорвался с места.
Обед. Я провел в медитации полдня. Почти или даже дольше, чем вчера.
Марвин сидел напротив с закрытыми глазами, держа ладонь над моей рукой. Потом медленно опустил ее, открыл глаза и посмотрел на меня.
— Открыл, — произнес он, не спрашивая.
И взял мою левую руку, разглядывая ладонь, где под кожей у запястья затухали тонкие зеленые жилки. И почти никакого жжения — только легкое покалывание.
— Хорошо, — покивал он себе.
[Открыт основной энергетический канал левой руки]
[Пропускная способность: низкая]
[Пропускная способность двух основных каналов: средняя]
[Состояние канала: стабилен]
[Ранг Развития: второй (открытые каналы)]
— Вот так надо открывать каналы, — буркнул Марвин. — А не гнать энергию, как телегу с горки. Повезло тебе вчера, бестолочь, — пожурил он меня, но как-то спокойно, не по-своему.
Потом поднялся, разминая затекшие ноги, и неожиданно добавил:
— Кровь свою не обманешь. Талант от родителей передался.
Я вскинул брови. Вот это да. Похвала от Марвина. Тинг бы челюсть уронил от подобных слов этого старого лиса.
— А правая? Сколько теперь будет болеть, не знаете? — спросил я, сжимая и разжимая пальцы.
— Пару дней. Если не будешь нагружать чрезмерно. Не пускать много энергии разом и не гонять энергию подолгу. Понял?
— Понял.
Марвин фыркнул.
— Понял он. Посмотрим.
В этот момент носа коснулся запах — густой, мясной, с травяной ноткой. Я повернул голову и только теперь заметил котелок над очагом. Над ним поднимался пар, и булькало в нем что-то явно сытное и домашнее. Желудок заурчал, и я сглотнул. Вчера почти не ел и сегодня тоже.
В открытое окно влетел свежий порыв ветра, закидывая в кухню листья и травинки. С улицы потянуло свежим воздухом, и где-то под подоконником снаружи крался Рау. Вот же ж, сама наглость… Лишь бы не попался старику на глаза.
Лира вошла в кухню с подносом. Поставила его на стол. Кивнула мне, увидев, что я уже не в медитации, но на Марвина даже не взглянула. Выглядела она не лучше, чем вчера, но приступ миновал, а это было главное. Я про себя выдохнул, потому что подспудно ожидал, что он случится. Значит, его можно купировать. Запомним.
Пока я был в своих мыслях, а Марвин жевал губы, глядя в окно, Лира быстро наложила похлебки и поставила прямо на пол передо мной и Марвином. Две миски, ломти хлеба, пучок свежей зелени. Сама уже, видно, поела.
На Марвина она снова даже не взглянула. Но когда старик буркнул «благодарю», Лира чуть дернула бровью и вышла обратно в зал, не сказав ни слова.
— Спасибо, сестра, — вторил я словам старика и проводил Лиру взглядом, убеждаясь, что пока что с ней все в порядке.
— Ешь, — велел Марвин, уже зачерпывая ложкой. — Потом продолжим.
Суп был горячий, густой, с мелкими кусочками вяленого мяса и со знакомой бурой крупой. Марвин хлебал молча, быстро, будто боялся, что еда остынет раньше, чем он наестся. Я же ел не спеша, наслаждаясь вкусом. И даже сил стало будто бы больше. Сюда бы еще чаю…
Когда миски опустели, старик отставил свою в сторону и посмотрел на меня.
— Теперь главное. Сложи ладони вместе.
— Зачем? — уточнил я, отставляя свою чашку и подчиняясь.
Правая ладонь к левой. Пальцы еще подрагивали, но слушались вполне уверенно.
— Это техника Циркуляции, — заговорил Марвин. — Будешь гонять энергию по кругу — через обе руки. От ладони к ладони. Это один из способов стабилизации Родника. Техника создана, чтобы повысить контроль над энергией.
— А разве нельзя просто сбрасывать энергию через канал? — спросил я.
— Можно, — удивительно спокойно ответил тот. — Но не тогда, когда канал открыт через силу и перегружен. Так не стабилизация будет, а сожжение канала. Или разрыв. Тогда рука вообще перестанет работать.
Я хмыкнул и закрыл глаза.
— Зачерпни энергию из Родника, — продолжал Марвин. — Немного. Чуть-чуть. Теперь веди в правую руку. Не торопись. Доведешь до ладони — и сразу подхватывай левой. Не рассеивай вовне. Потом веди ее дальше. По кругу. Сначала по часовой, потом против. Сколько гонять — почувствуешь сам. Родник должен перестать кипеть. Должен стать ровным, как водная гладь.
Я вновь нащупал свой резервуар и зачерпнул энергии. Представлял, что работаю с кипятком, и делал все аккуратно.
Энергия пошла неохотно — Родник все еще был холодным после зелья. Но в правый канал она потекла легче, чем вчера. Канал то ли остыл, то ли просто русло стало шире, и тонкий ручеек прошел до ладони почти без боли. Лишь раз я качнул его, задев стенки, и скривился от вспышки боли.
— Веди к ладони, не прерывай, — отдавал приглушенные команды Марвин.
В левой ладони поток встретился с преградой, стал вытекать вовне, а резерв, который с утра восстановился лишь наполовину, стал медленно, но верно таять.
[57/100… 55/100… 53/100]
— Подхватывай! — велел Марвин. — Ладони плотнее! Ну!
Я сосредоточился и смог-таки передать энергию с одной руки в другую. И почти сразу почувствовал, как энергия закрутилась, потекла по кругу почти сама, впадая в Родник, но обжигая уже обе руки. Пришлось замедлить ее ток, уменьшить ручеек до нити.
Вскоре я провел первый полный круг Циркуляции, потом второй и третий.
Родник в груди ударил, но неровно, потом еще раз — и начал выравниваться. Кипение, которое я ощущал все эти дни, стало стихать. Пульсация замедлялась, становилась ровной, спокойной.
Я гонял энергию по кругу и постепенно переставал чувствовать тело. Остался только Родник, два канала и медленное, размеренное течение между ладонями.
А потом перед внутренним взором возникла пиала.
Она была заполнена до середины. Вдоль краев у нее кружили потоки. А сверху, из тьмы, медленно и размеренно падали капли. Одна за другой. Они ударялись о поверхность, и по воде, от центра к краям, шли легкие ровные круги.
Вот она, водная гладь. Тихая и
