Чайный Мастер. Том 2 - Ярослав Мечников

Марвин слушал молча и был при этом мрачен, катая желваки. А когда я дошел до того, как после открытия канала еще и чай заваривал с внутренней энергией, он закрыл глаза и медленно сжал переносицу.

— Лира умница. Все правильно сказала, а вот ты — балбес, — прохрипел он. — Канал открыл, перегрел, а потом еще в алхим… в чай полез.

— Так надо было, — сухо ответил я.

— Повезло тебе! — припечатал он.

Но я знал, что не везение это было. Скорее упрямство, но я контролировал себя. Чувствовал, где черта, поэтому третий пролив вчера делал без энергии. Может, конечно, слегка перестарался, едва не перешагнул за эту черту, но ведь не перешагнул. Остановился.

Марвин подошел, взял мою руку, как вчера, и крепко ее сжал. Без всякой жалости. Развернул к свету, нажал под запястьем, потом провел большим пальцем вдоль воспаленной полосы. Я зашипел сквозь зубы, потому что боль пошла сразу до локтя.

— Настоящий канал, — буркнул он наконец. — Но опухло знатно. Видишь? — он ткнул пальцем рядом с красным пятном, и я дернулся. — Это ты вчера его не открыл, а продавил. Когда чай завариваешь, тоже листья пережигаешь, а? Еще немного, и сегодня бы пальцами только мух пугал.

— Я не спешил.

— Да? Тогда бы не было сильного жжения и воспаления, — отрезал он.

Потом сунул мне глиняную чашку с темной мутной жидкостью.

— Пей!

— Что это? — спросил я, принимая бурду.

— Пей, я сказал!

Брюзга же ты, Марвин. Похуже многих.

Пахло от этой жижи так, что я поморщился, но спорить не стал. Сделал глоток и едва не сплюнул обратно. На язык будто земли сыпанули вперемешку с золой. Эта густая гадость пошла в горло. Я закашлялся, но допил.

— Это слабое стабилизирующее, — пояснил Марвин, забирая чашу. — Направлено на выравнивание пульсации Родника. Надолго не хватит.

В этот момент в груди похолодело, и будто… онемело все. А Родник словно обложили льдом. Пульсация замедлилась, стала глуше, ровнее.

[Неизвестная смесь. Сильный уравновешивающий эффект: охлаждение Родника Души] — выдала система.

— А потом? — спросил я у Марвина по инерции, пытаясь сообразить, что прочитал.

— Не потом, а сейчас, — он поставил чашу на стол, привлекая мое внимание.

Я уставился на него, не понимая ничего.

— Сейчас что?

— Сейчас будем второй канал открывать, бестолочь! — прикрикнул он. — Или будешь ждать, когда Родник снова течь начнет? А может, хочешь правую руку высушить от перегрузки, гоняя энергию через один канал?

Я промолчал. Марвин же шагнул ближе и заговорил — уже не рыча, а сухо, как наставник, который объясняет ученику то, что тот должен был понять сам:

— Одного канала для хорошей стабилизации недостаточно. Нужен второй. Тогда можно гонять энергию по кругу — через обе руки, от ладони к ладони. Это называется Циркуляция. Только так Родник успокаивается полностью, а не на время.

— Лира говорила, что один канал может помочь стабилизировать Родник, — потер я подбородок левой рукой.

— Лира знает теорию, — кивнул Марвин. — Хорошо знает. Я сам ее многому учил. И бабка ваша была восходящей. Но на практике все сложнее. Будь у вас деньги на стабилизирующее средство, она бы не решилась на это без него. Но даже я вряд ли смог бы достать его быстро, — закончил он уже тише.

Я опустил взгляд на свою правую ладонь. Нет, Лира бы не стала рисковать… если бы у меня не было Рау. Она ведь все время твердила: духовный зверь помогает своему хозяину. Вспомнив о зверьке, я мгновенно ощутил его где-то в саду. Он снова выслеживал свою добычу в виде бабочек среди прелой травы.

— Хватит думать, — оборвал мои мысли Марвин. — Садись. Спина прямая. Руки на колени.

Я сел, как он велел. Спина тут же заныла, правая рука неприятно дернулась, но я положил обе ладони на колени и закрыл глаза.

— Нащупай Родник. Отыщи энергию. После веди ее в левое плечо. Не торопись. Не дави. Если почувствуешь сильное жжение — сразу ослабляй поток. Понял?

— Да.

— Тогда начинай.

Медленно, постепенно я выровнял дыхание, целенаправленно его замедлив, и стал погружаться в медитацию. На этот раз вышло быстрее, потому что я еще хорошо помнил вчерашние ощущения. И Родник отыскал быстро, с его ритмичным биением. Но после зелья он ощущался хуже, будто кипящий чайник прикрыли крышкой. Энергия тоже стала не такой обжигающей, более тягучей и густой, что ли. Я зачерпнул совсем немного и повел влево.

— Меньше, — буркнул Марвин, держа свою руку над моей, но не касаясь.

— Вы чувствуете мою энергию? — едва не сбился я с ритма.

— Чувствую! А теперь молчи и меньше бери, меньше!

Я сосредоточился и… распылил по темноте тела часть энергии, уменьшая и без того тонкий ручеек энергии.

— Вот так. Веди медленно, аккуратно.

Канал слева был таким же тусклым и забитым, как правый до открытия. Но теперь я знал, чего ждать. Поэтому не торопился, не пробивался грубо, а вчера, видимо, это было именно что грубо. Сейчас вел энергию тонкой струйкой, как учила Лира, промывая русло.

— Сильного жжения быть не должно, — донесся голос Марвина откуда-то издалека. — Если жжет — значит, давишь. Грубо пробиваешь. Так можно не только канал спалить, но и мышцы сжечь. И кости. В прямом смысле.

Я запомнил. И продолжал вести энергию — медленно, терпеливо, размывая преграду за преградой.

Где-то на улице, за открытым окном, Рау, который гонялся за птицами, вдруг замер в момент прыжка, приземлился на все четыре лапы и шмыгнул в кусты. Я чувствовал его азарт и удовольствие от беготни через Связку. Но вот он затих, припал пузом к сырой, прохладной земле и потянулся ко мне, стал помогать мне. Словно его энергия вплеталась в мою, делала поток мягче, а преграды — податливее.

— Отлично, отлично, — раздался сдвоенный почему-то голос Марвина.

Время снова растеклось водой, замедлилось. Я перестал различать минуты. Чувствовал только биение Родника и тонкую нить энергии, которую тянул через плечо, локоть, предплечье — к запястью, к ладони. Я понял смысл — не нужно пробивать всю преграду, нужно лишь пробить небольшой ход, чтобы энергия просочилась, и тогда она сама размоет канал от лишнего.

В какой-то момент левую