Миротворец 4 - Сергей Тамбовский
— Логично, — кивнул Георгий, — для контроля возможных мест засады надо выслать разведку, этим займешься ты, — указал он на Николая. — Такие неожиданности нам совершенно ни к чему. Но двинемся далее… когда ваши корабли займут свои места в данном квадрате, к ним должны будут начать движение основные силы эскадры Уриу… я думаю, это займет от трех до шести часов времени.
— Огонь открывать надо? — спросил Руднев.
— По обстановке, — кратко ответил ему Георгий, — но думаю, что до этого не дойдет… потому что подлетное время до этого района от аэродрома Сеула всего полчаса… значит, вы, господа, выступите в роли приманки в загоне крупного зверя.
— Не слишком почетная роль, — поперхнулся Руднев, — но ради отчизны мы готовы потерпеть… а если торпедная атака пройдет не по плану, тогда что? — уточнил он этот момент.
— Да, Всеволод Федрович, — Георгий глубоко вздохнул и вернулся за стол, где его ждал полный бокал ямайского рома, — такой вариант развития событий тоже надо учитывать. Если что-то пойдет не так и флагманы эскадры Уриу останутся в работе, вам надлежит самым скорым ходом вернуться на свои стоянки в порту, вот и все… но лично я рассматриваю вероятность такого неблагоприятного исхода всего-навсего в 10–20 процентов.
— А если атака выйдет успешной, тогда что? — это уже спросил Беляев.
— Тогда вы выдвигаетесь к местам затопления японских кораблей и собираете на борт тонущих японских матросов… они же тоже люди, пусть поживут у нас в плену. А далее по той же схеме — возвращаетесь к причальной стенке в Чемульпо и ремонтируете ходовую часть и вооружение… ну, это если надобность в этом возникнет.
Глава 5
Между тучами и морем гордо реет буревестник
И потянулись дни томительного ожидания, ни завтра, ни послезавтра ничего от японцев не пришло… а во время ожидания экипажи двух российских кораблей и четырех бомбардировщиков проводили ежедневные тренировки, отрабатывая до автоматизма необходимые действия в случае непредвиденных обстоятельств. Георгий со своими братьями от нечего делать знакомился с культурой и обычаями места пребывания.
Особенное внимание братьев привлекли упражнения мастеров боевых искусств Кореи — тхэквондо и хапкидо, Михаил даже попросил организовать для себя небольшой вводный курс в хапкидо, что и было сделано в кратчайшие сроки. А через два дня на транспорте из Владивостока прибыли двое известных людей из России — живописец Василий Верещагин и литератор Максим Горький. Их привлекла дальневосточная экзотика и возможное начало боевых действий. Георгий пригласил обоих на ужин в гостиничном ресторане — все же не каждый день в этом захолустье происходит что-то новое.
— Рад познакомиться с вами, — пожал Георгий руки им обоим, — отец, насколько я знаю, встречался с вами несколько раз, а я пока что нет…
— Мы счастливы видеть вас в добром здравии, — ответил за обоих более разговорчивый Горький. — Как поживаете на корейской земле, ваше величество?
— Спасибо, неплохо, — не стал распространяться на эту тему император, — давайте лучше поговорим о ваших планах… у вас же есть какие-то планы на будущее?
— Конечно, ваше величество, — вступил у разговор Горький, сильно налегая на буквы О, — в первую очередь хотелось бы узнать немного больше о Корее и Японии… ну а во вторую очередь, конечно, что-нибудь написать о военных действиях, они же ведь тут скоро начнутся, если я что-то понимаю в этой жизни?
— Ну да, Алексей Максимович, — Георгий прочитал перед встречей краткую справку об обоих собеседниках, поэтому имена и отчества их называл безошибочно, — вы понимаете в жизни достаточно много. Но вот относительно боевых действий я пока не могу ничего сказать ни в утвердительном, ни в отрицательном смысле — все, как говорится, в руках божьих.
— Хорошо, — не стал спорить Горький, — тогда поговорим об искусстве, если вы не возражаете.
— Конечно, не возражаем, ваше величество, — оживился Верещагин, услышав знакомое слово, — если не секрет, вы знакомы с моим творчеством?
— Помилуйте, Василий Васильевич, — усмехнулся Георгий, — да кто же в России вас не знает? Апофеоз войны, Смертельно раненый и это… где отрубленная голова — это, по-моему, на первых местах среди изобразительного искусства в России. Скажите, а вы сами видели эти отрубленные головы или по рассказам очевидцев написали?
— Сам видел всего один раз, в Бухаре, — смущенно признался художник, — там они висели на ограде Ляби-Хауз, это площадь такая в центре, а на ней два медресе и ханаку…
— Ханаку? — не понял император.
— Это что-то вроде русских часовен, — пояснил Верещагин, — на местном наречии — суфийская обитель. И как раз на ограде этой вот обители и висели штук пять голов… русских, кстати, только две было, остальные азиатские.
— Понятно… — задумался Георгий, — вы много раз бывали в этой Средней Азии, может, расскажете, зачем она вообще нужна России, эта Бухара вместе с Самаркандом?
— Могу сделать предположение, — скромно ответил Верещагин, — наверно потому, что если мы не утвердим там свою власть, придут те же англичане, отчего легче нам точно не станет. Свято место, как говорится в русской пословице, пусто не бывает…
— Это верно, господин Верещагин, — улыбнулся Георгий, — а еще есть такая научная максима — природа не терпит пустоты… ее обязательно кто-то займет, эту пустоту. Ну а вообще что вы можете рассказать про эту Бухару?
— Бухара это древний город… очень древний — недавние раскопки археологов обнаружили там культурный слой в 20 метров. Для справки, в самом древнем городе Руси Новгороде этот слой не превышает 8–9 метров. Ее в свое время захватывал Александр Македонский, а потом кто только не захватывал — от арабов и до монголов. Пик могущества Бухары это правление Тимура, он же Тамерлан…
— Да-да, — поддержал разговор Горький, по-прежнему сильно налегая на букву О, — про Тамерлана мне рассказывали в церковно-приходской школе. Там еще была такая история, как он пошел на Русь, но в последний момент взял и повернул назад…
— Правильно, было такое, — подтвердил Георгий, — в конце 14 века… на Руси сложилось мнение, что этот поход предотвратила икона Владимирской Божьей матери, но что там на самом деле случилось — тайна, покрытая мраком. Но мы отклонились от
