Егерь. Последний рывок - Николай Скиба
Я выдержал секунду и повернулся к Режиссёру.
— Ну а ты? Помнишь, какой путь мы прошли?
Помню.
— Твоя сестра приняла истинную форму ветра. Почувствовала угрозу, как ты в тот раз, на арене, и обратилась ветром. Почувствовала, что мне это нужно и раскрылась. Вы — близнецы, по сути — одна стихия. Актриса стёрла тридцать гулей. Одним движением. И связь уничтожилась навсегда.
Режиссёр опустил голову.
— А ты где был, брат?
В облаках. После того как Сухой вырвал у Актрисы кровь, я спас её. И был не в состоянии вернуться.
— А на следующий день? А ещё позже?
Режиссёр молчал.
Стыдно было, человек.
— Ну хоть честно, — ответил я и повернулся к остальным.
— Так скажите мне… Приди вы все, разом, могли бы помочь? Могли. Да, это риск, но мы рисковали гораздо больше. Сухие станут сильнее? Приди каждый из вас — у гулей бы и шанса не было. Вы просто испугались. Сначала я думал, что вы правы. Но теперь понимаю, что это не так. Вы испугались за ваши жизни.
Я обвёл их взглядом.
— Стёпа хромым на всю жизнь остался, — сказал тихо. — Парень мне как младший брат. А вы тряслись от страха где-то в лесах.
Альфы стояли молча.
— Лана отдала Рику тридцать лет жизни. У Григора месяц глаза не открывались. Старый отшельник кровь своим медведям пустил, потому что у меня в стене дыру пробили.
Я выдохнул.
— Бесполезные.
Это слово им не понравилось, но они всё равно молчали.
— Собака, которая прячется под крыльцо, когда волки режут овец — это паразит, жрущий хозяйскую похлёбку.
Каждый из Альф не оспаривал.
— Ладно. Прошлого не вернёшь, а мёртвых не поднимешь. Но старые договоры аннулированы. А теперь я скажу, на каких условиях мы будем работать дальше.
— У меня сын. Север. Альфа Крови признала его при рождении. У него уже связь с двумя младшими стихийными Альфами. Я уверен, что вы уже знаете, что эти двое сделали — показали огромный огнекрылый аватар.
Режиссёр тихо зашипел — подтвердил.
— Парень особенный. Я ещё не знаю до конца, что в нём заложено, но уже понятно, что он не обычный младенец. И понимаю, что у него впереди путь, на котором пригодится защита. Так что я беру с вас клятву. С каждого. Будете тайно защищать Севера.
Мы… не против.
— Ещё бы вы были против. Условия два. Первое — вмешиваться вы будете только в одном случае. Если жизни Севера угрожает сила, которую он сам в эту минуту преодолеть не может. Не раньше. Если он сам справляется — стойте в стороне.
Я выдержал паузу.
— Второе условие самое главное. Парень никогда не должен узнать о вашей защите. Никаких знаков и подсказок. Если он узнает, что за его спиной стоит семь стихий — он будет опираться на вас. И вырастет паразитом. А я хочу, чтобы он рос человеком. Чтобы сам выгрыз себя из любой ямы, в которую попадёт.
Альфы молчали.
— Это всё. Принимаете — даёте клятву прямо здесь. Не принимаете — разрывайте пакт к чертям собачьим. И я найду способ работать без вас.
Огненный Тигр чуть переступил с лапы на лапу.
Я выждал секунду, потом подошёл к нему ближе и положил ладонь на его горящую гриву.
— Альфа.
Что, человек?
— Я тебе кое-что напомню. Просто чтобы ты учитывал.
Слушаю.
— Когда-то давно ты лежал при смерти и спрятал себя во льдах. И Лана отдала сто восемьдесят лет своей жизни.
Тигр медленно поднял голову.
— Север — её сын. Не только мой, понимаешь? Я тебе говорю об этом не для того, чтобы выбить клятву. Ты её сам дашь или сам откажешься. Но ты просто должен учитывать, что этот пацан тоже её кровь.
Я отвёл ладонь от гривы.
Тигр опустил голову до самой земли.
Учту, Макс.
Несколько секунд он стоял в этом поклоне. Потом поднял голову и заговорил уже другим голосом.
Клянусь огнём моей крови, дыханием моего пламени и памятью первородной стихии. Я помогу ему. До того дня, пока Север сам не станет сильнее любого, кто поднимет на него руку. Тогда я отступлю. Но не раньше.
Следом заговорил Режиссёр.
Клянусь. Ветер всегда будет стоять за жизнью твоего сына. За твоей жизнью. До той же черты.
Следом поклялись все остальные, включая Лань Крови и Актрису, которая мяукнула, как домашняя кошка и игриво лизнула меня в щёку.
Я сел обратно на валун.
— Спасибо, что пришли. Теперь я отпускаю вас. Бдите мои территории и следите за стихиями.
Альфы начали исчезать.
Режиссёр был последним — сложил воздушные крылья, шагнул вперёд и растаял в высоте.
Холм опустел.
Я посидел ещё минуту, потом встал, спустился к мерину, отвязал его и поехал обратно к городу.
* * *
Домой мы вернулись на третий день к вечеру.
Дорога от Драконьего Камня вышла спокойная — поздняя весна уже разворачивалась в полную силу, на тракте было сухо, обочина зеленела свежей травой, и кони шли быстро. Лана всю дорогу ехала рядом со мной на смирной кобыле, держа Севера в специальной перевязи на груди.
Когда мы поднялись на последний холм перед деревней, я остановил коня и посмотрел вниз.
Город Древа был отстроен заново.
Григор и Мирана подняли деревню из руин. Южная стена, которую Борис пробил насквозь, стояла снова — сплошной гранитный пояс высотой в четыре человеческих роста. Восточный пролом я сразу не узнал — друид срастила кладку так, что свежий камень от старого отличался только лёгкой разницей в оттенке. Главная изба стояла на прежнем месте, рядом с ней поднялся новый сруб — побольше старого, в два этажа, с тёсаной крышей, под которой мы планировали детскую для Севера.
За стенами лежал нетронутый зелёный лес.
За эти месяцы Древо Жизни поднялось ещё выше — теперь оно перерастало шпиль моей избы и было видно с холма как отдельная мерцающая башня.
Лана подъехала вплотную и упёрлась лбом мне в плечо. На секунду закрыла глаза.
— Ну вот мы и приехали, — сказала она с улыбкой. — Я уж думала, никогда не помру в постели от старости, всё в каких-то походах буду.
— Мирана здорово отработала, — заметил я.
— Друид
