Егерь. Последний рывок - Николай Скиба
— Понял.
Я отступил на полшага, освобождая место для следующего человека в очереди. Тот уже поднимался по ступеням — глава какой-то гильдии, судя по нагрудному знаку.
Лина за моим плечом тихо сказала:
— Светлана дельная, Макс.
— Учту.
Пока говорил со звероловами, Стёпа отделился от меня и пошёл в сторону.
Я наблюдал, как мой хромой друг спустился со ступеней и зашагал к Драконоборцу.
Они со Стёпой давно не виделись.
Их связь была иной.
Я повернулся к главе гильдии — он что-то долго и подробно объяснял мне про возможные поставки кожаных изделий в Звериный рубеж по сниженной цене. Краем глаза я всё же смотрел на друга, продолжая слушать гильдейца одним ухом.
Иван увидел Стёпу заранее, выпрямился и шагнул навстречу. Они крепко пожали друг другу руки. Старый ветеран придержал ладонь копейщика, потом отпустил и хлопнул по плечу, осматривая его с ног до головы оценивающим взглядом. Глаза задержались на правой ноге. Ветеран чуть наклонил голову и что-то коротко спросил. Стёпа кивнул и постучал по бедру тыльной стороной ладони — мол, болит, но жить можно. Драконоборец понимающе хмыкнул.
Они негромко заговорили.
Я слов не разбирал, но видел общую сцену. Стёпа стоял, опершись на копьё, и больше слушал. Драконоборец говорил спокойно, без жестикуляции. Один раз он усмехнулся и махнул рукой куда-то на север, поверх стен замка. Стёпа слушал внимательно. Потом сам что-то сказал, и Иван засмеялся, чего я раньше ни разу не слышал. Смех у Драконоборца оказался низкий и хриплый, но неожиданно молодой.
Они говорили около десяти минут.
За это время я уже выслушал двух мелких баронов с поздравлениями, принял от пожилой женщины в простом платке короткое благословение «во имя Древа Жизни» и отпустил её с кивком. Очередь у нижних ступеней редела — основная масса уже подошла, оставались мелкие гости.
Стёпа с Иваном попрощались.
Драконоборец положил вторую ладонь Стёпе на запястье и подержал секунду. Потом коротко отпустил. Копейщик кивнул, развернулся и хромая подошёл обратно ко мне.
— Ну? — тихо спросил я, когда он встал рядом.
— Всё у него хорошо. — Друг говорил так, чтобы стоявшие рядом гости не подслушали. — Из столицы ушёл сразу, всё бросил. В трёх днях верхом отсюда, к северу, есть охотничья деревня. Купил себе домик с участком. Картошку, говорит, сажает. Огурцы. Свинью одну держит. Курят пять штук.
— Серьёзно? Вот никогда бы не подумал…
— Прижился. Местные сначала боялись, потом привыкли. Бабы пироги уже носят, ха-ха, жених-то видный. Мальчишек тренирует. Говорит, бесплатно учит, потому что денег своих хватает на жизнь, а руки занять чем-то надо. Парня одного особо отметил — толковый, говорит, к копью ладонь как родная. Хочет через два года вывести его в столицу. К нам в столицу.
— Сам-то он как?
Стёпа подумал.
— Да чёрт его знает. Но в глазах покой. Знаешь, у него всегда взгляд был, как у пса при пожаре. А сейчас спокойный. Сам сказал, что первый раз за столько лет утром просыпается и не должен никуда бежать. Шутил, что от такой жизни теперь ожиреет, — друг коротко улыбнулся.
— А про паучиху говорили? Точнее, про его поступок.
— Чуть-чуть. Сказал, что правильно сделал, когда бросил свой знак. Аларих после Изольды уже тень прошлого себя, а служить тени — последнее дело для солдата. Сказал, что если бы он остался при дворе, то начал бы пить. А так — землю копает и спит как убитый. Доволен.
— Хорошо, очень рад за него, — сказал я тихо.
— Я тоже, если честно. Не так уж много выжило за эти годы…
Посмотрел на Ивана.
Драконоборец стоял у своей колонны, снова прислонившись плечом к камню. Он почувствовал мой взгляд — поднял голову, и наши глаза встретились над толпой.
Я склонил голову, показывая уважение.
Он ответил тем же.
И этот торжественный день, наконец-то, закончился.
Но не вечер.
* * *
Из города я выехал один.
Лана с Севером и стая остались в гостевом доме барона. Я взял у Валентина смирного мерина, накинул на плечи тёмный плащ и выехал через северные ворота, не привлекая внимания. Стража узнала меня, но молча кивнула, не смея остановить.
За воротами начинался тракт. Я свернул с него почти сразу — прошёл два километра по сухой осенней траве вдоль берёзовой опушки и поднялся на пологий холм, который заметил ещё в первый свой приезд в Драконий Камень три года назад. С вершины открывался вид на огни столицы.
Я спешился, привязал мерина к одинокой берёзе у подножия и поднялся пешком. На вершине нашёл плоский серый валун, обошёл его и сел спиной к камню.
Воздух был холодный.
Закрыл глаза и потянулся к пактам.
— Тигр.
Тишина.
— Я знаю, что ты слышишь. Хватит прятаться.
Вновь ничего.
Я открыл глаза и несколько секунд просто сидел и смотрел на огни столицы.
Ну уж нет, Альфы. Если я решил, что хватит — значит хватит.
Вложил в пакт всю мощную волю. Одновременно открыл все семь нитей ещё шире. У меня хватало терпения, но я уже исчерпал его на церемонии.
Воздух над холмом начал густеть.
Огненный Тигр явился первым — справа от меня, буквально в пяти шагах. От каждого вдоха зверя по траве шла волна тепла.
Он смотрел на меня устало и виновато, как большой пёс, которого хозяин впервые за многие годы поймал на проступке.
Слева проступили Режиссёр и Актриса. Брат посмотрел на меня усталым взглядом, и я отметил, что наш пакт до сих пор прочен как никогда.
Из мрака между деревьями выступил медведь. Каждый его шаг отдавался в земле глухим ударом. Альфа Земли остановился в десяти шагах и опустил массивную голову.
Следом явился чёрный волк, глаза горели тусклым красным. Альфа Тьмы сел напротив меня.
Три оставшихся стихии пришли одновременно.
Итого восемь.
Я медленно встал с валуна.
Они стояли передо мной полукругом. И все отводили взгляды.
— Альфа Огня, — сказал я, глядя на него, не отрываясь. — Помнишь моего Старика?
Тигр медленно кивнул, опустив горящую гриву к земле.
— Росомаху. Дедулю, как я его звал. — Голос у меня сел, но я договорил. — Помнишь, каким гордым он был? Как ни перед кем не прогибался?
Помню.
— Два месяца назад дедуля погиб у стен моей деревни. Один. Держал плиту, под которой шла сотня гулей и
