Искра Свободы 3 - Александр Нова
Я жевал по инерции, раздумывая о Чаше и питании. Все-таки гнёзд было шесть, а запитал я одно. Если Чаша может работать на одном картридже, но быстрее тратя топливо, это приемлемо. Но если питания окажется недостаточно, и Чаша перейдет в какой-то аварийный режим? Или вообще выключится? Тогда нужно будет докупить ещё картриджей и повторить эксперимент. Вот только денег на это может не хватить. Хм… Если Первоотец — бог искажённых, так, может, пусть тогда они и платят за его питание?..
Мои размышления прервал Лис. Охотник посмотрел на меня очень серьезно.
— Командир, я не люблю вещи, которые долго просыпаются. Особенно если никто не знает, что они сделают, когда очнуться окончательно.
— Не нагнетай, — со скепсисом ответил я. — Сомневаюсь, что эта штука опасна. Иначе не лежала бы в этом чулане более сотни лет. Как мне кажется, это как раз тот случай, когда у бога нет других рук, кроме человеческих.
Я перехватил очень неприятный взгляд Лиры и добавил:
— Ну или рук искажённых. В любом случае, я уверен, что эта штука не сможет нанести нам физический вред.
Лис возражать не стал, но по его лицу я видел, что он со мной не согласен. Пока мы препирались с охотником, Лира доела свою порцию и подошла ко входу в зал.
Она не заглядывала внутрь. Просто стояла у самого проёма, касаясь пальцами холодного камня двери. Так осторожно, будто это не заклинившая створка, а святыня.
Я смотрел на Лиру и поймал себя на том, что, возможно, веду себя слишком уверенно. Для меня Чаша представляла собой сложный механизм. Я был уверен в этом на все сто процентов. Особенно после того, как загорелись сервисные индикаторы при подаче питания. Разъём, картриджи, диагностика, индикатор загрузки. Земные слова ложились на местную святыню легко, как влитые.
А для Лиры там, за дверью, просыпалось не устройство. Там мог очнуться тот, кому её народ молился веками. Лира подняла руку к груди, будто хотела сложить пальцы в какой-то знак, но остановилась. Видимо, не была уверена, как правильно молиться Первоотцу. Или боялась сделать это неправильно именно сейчас, когда он впервые за век мог услышать.
Девочка стояла там несколько минут, а потом вернулась к нам и снова упёрла взгляд прямо в меня.
— Эллади… если Чаша была мёртвой, а ты её разбудил… значит, мы теперь сможем поговорить с Первоотцом?
— Я не знаю, Лира, — ответил я.
— Почему Первоотец выбрал тебя? Мы, Его дети, сто лет лезли сюда через камни, монстров и мёртвый Храм. Только для того, чтобы Он нас услышал. Направил. А нашёл Его ты. Откликнулся Он тебе. Ты даже не искажённый, ты человек. Почему, Эллади⁈
Голос Лиры сорвался и отозвался в коридоре коротким эхом. Девочка тут же сжала губы, словно испугалась самой себя. Бирюзовые глаза блестели слишком ярко. Я смотрел в них и понимал, что логика здесь бессильна. Лира верила в своего бога. Надеялась на него. Любила этого бога, как каждый ребёнок любит своего отца, каким бы хреновым он ни был. А Первоотец родителем был отвратительным. Создал искажённых, но дело не завершил и исчез. Да, как у любого плохого отца, у этого бога нашлась железная причина, почему он бросил своих детей: пришёл злой Владыка и всё испортил. Так может, и начинать не стоило? Но вслух такое не говорят ребёнку, который всю жизнь шёл к своему отцу через руины. Даже если отец — хреновый. Особенно если хреновый.
— Он не выбрал меня, Лира, — покачал я головой. — Ты отвела меня к мозаике. Ты нашла пластину в роднике. Возможно, он выбрал тебя, а я — всего лишь инструмент, помогающий тебе?
Лира на мгновение замерла и стушевалась. Её взгляд опустился в пол и снова поднялся на меня.
— Думаешь? — неуверенно спросила она. И упрямо продолжала: — Но Он ответил тебе.
— Нет, никто мне не отвечал. Никаких голосов в голове или божественного откровения. А то, что зажглась зелёная руна, это ничего не значит. Можешь считать меня младшим жрецом технической поддержки. Или кто там Алтари обслуживает?
Я попытался улыбнуться, но шутка не сработала. Лира смотрела на меня так, будто я только что плюнул на могилу её предка. Причём предка, который лежал в этой могиле, всё слышал и мог обидеться.
— Ты, человек, хочешь стать жрецом Первоотца? — жёстко спросила искажённая.
— Нет. Даже если ваш Первоотец очень сильно попросит, это не мой путь, — не менее жёстко ответил я, надавив на Лиру взглядом.
Девочка смогла удержать взгляд секунд десять не больше. А потом сдулась, села, подтянула колени к груди и обхватила их руками. В этот момент из неё разом ушёл весь вызов и вся взрослая серьёзность. Осталась только девочка, слишком рано получившая вопросы, на которые не отвечают даже боги.
— Я… Извини, Эллади. Но это очень важно для меня. И для всего моего народа, — тихо произнесла искажённая. — У меня будет к тебе просьба. Когда зелёный круг заполнится, я хочу первой коснуться Чаши.
Я пожал плечами.
— Хорошо.
— Ты так просто соглашаешься? — удивилась Лира.
— Это твой бог. Не мой. Я здесь гость. Да, у меня есть к Первоотцу одно дело, но оно вполне может подождать несколько минут. Или часов.
— Тогда выходит, что я стану жрицей Первоотца? — как-то неуверенно произнесла Лира.
— Я не силён в религии. Так что решай это уже сама со своим богом.
— Зачем тебе это? — внезапно спросила Селена у Лиры.
Лира перевела на неё взгляд и некоторое время молчала, словно раздумывала, стоит ли отвечать на вопрос. Потом кулачки девочки сжались, и она всё-таки заставила себя сказать то, что боялась произнести вслух.
— Я хочу спросить, слышит ли Он наши молитвы. Помнит ли Он своих детей, — и ещё тише Лира добавила: — И нужны ли мы Ему.
Все промолчали. А Лира протянула руку к оставшемуся сухарю, взяла его и начала грызть с таким видом, будто не разговаривала только что о судьбе своего народа и пробуждении мёртвого бога, а ужинала после долгой прогулки.
Двенадцать лет. Взрослая по меркам искажённых. Ребёнок по моим. Жрица по обстоятельствам. Бесстрашная Лира.
Глава 26
Обрыв нити
До заполнения зелёного круга оставался ещё примерно час. Разговоры о богах, жрецах и прочей религиозной идеологии меня
