Надуй щеки! Том 10 - А. Никл

— Думаю, что мы заняли второе место. Почётное серебро, — ответил на это Хегай, делая вид, что разглядывает за окном городскую застройку. — А объявят об этом через недельку, когда со всем разберутся.

— Подожди, я всё равно ничего не понимаю, — запротестовал Чан и хлопнул Гису по плечу, чтобы тот повернулся к нему. — Как мы заняли серебро? Почему? Что это были за вопросы на третьем этапе?

— А ты не понял? — Гису повернулся к однокласснику и подмигнул. — Весь третий этап был составлен по моим вопросам, которые я заранее передал в комитет.

— Но как такое возможно? Это же научное мероприятие для выявления будущих сильных физиков.

— Ты не забыл, Чан, я решаю вопросы любой сложности. Со вторым этапом было сложнее, а вот поменять вопросы в третьем было довольно просто. Я вышел напрямую на руководителя всей этой олимпиады.

— Я даже боюсь предположить, что ты для него сделал, чтобы всё это было возможно.

— А вот, кстати, — Гису стал совершенно серьёзным и нахмурился, — дело в том, что ответную услугу я ему пока не оказал. Её окажешь ты. Правда, ты должен знать, что требования у него довольно специфические.

— Что⁈ А⁈ Ты серьёзно⁈

Чан почувствовал неприятный липкий холодок где-то внутри своего организма.

— Скажи, что это шутка!

— Да ты не переживай. Ничего серьёзного. Просто надо будет нарушить пару законов. Физических, разумеется.

— Гису, ты же надо мной ржёшь, правда?

Тут уже Хегай не сдержался и расхохотался от души.

— Нет, но кое-что сделать, правда придётся.

У Чана завибрировал телефон. Думая, что это Юми, он нажал на зелёный кружочек и приложил телефон к уху.

— Да, слушаю.

— Эй, чел! Вы где хоть с этим вашим Гису⁈ Меня тут только из этой херни выпустили. Я у вас в общаге! Это Чхве Сонъют!

Чан медленно опустил телефон с продолжавшим что-то вещать голосом и посмотрел в глаза Гису.

— Что там? — сияя беспечной улыбкой спросил тот.

— Бля-а-а-а! — ответил на это Чан.

* * *

О На Ён я сдал практически сразу после того, как нам позволили выйти, посадив в оговоренную с президентом чёрную машину представительского класса. На прощание она помахала мне рукой, уронив всего лишь два слова:

— До встречи.

Я лишь поднял ладонь в знак прощания. Меня, честно говоря, вымотали последние события, но до того, чтобы распластаться где-нибудь на кровати и уснуть было всё ещё очень далеко.

В комнате общежития нам дали всего лишь полчаса на сборы. Оно и понятно, весь университет, включая и эти крылья, а не только главное здание, будет оцеплен ещё несколько дней, пока тут будут вестись следственные действия.

Наверняка найдут крайних, как это всегда и бывает. Нас это практически не касалось. Спасибо президенту, что нас вообще по его указу выпустили. Нет, можно, конечно, ещё было задержаться на пару недель. Но почему-то уже не хотелось.

То ли из-за недосыпа, то ли по какой другой причине я постоянно испытывал какой-то внутренний дискомфорт. Так бывает в незнакомых местах. Или после сильного стресса. Однако, мне казалось, что проблема в чём-то другом.

А ещё я периодически слышал звон колокольчиков. Не настоящий. А как будто бы доносящийся до меня из соседней реальности. Мол, ты должен вспомнить, что к чему и почему.

Да я и помнил. Но одно дело решать дела людей любой сложности. А другое дело решать проблемы богов. Это в конце концов совсем иное.

Но звон никуда не девался. Он мог на время отдалиться, словно углубляясь в ту самую реальность, но не исчезал насовсем. А потом накатывал с новой силой.

В один из таких моментов, я и понял, что пора что-то менять кардинально. Да, я уже достаточно сделал в этом мире, закрепился в нём, завёл знакомства. Однако, почему бы и здесь мне внезапно не заполучить какую-нибудь стремительную саркому лёгких. Или что-нибудь вообще неизученное, а?

Мне надо было действовать и на других планах. Я же креативщик, мать его, а значит не стоит упираться в одно лишь пространство людей. Пора добавить к нему ещё одно измерение. А то и не одно.

Но всю дорогу, пока мы ехали на вокзал, я обдумывал, как к этому подступиться. Вариантов было масса, но все мне казались какими-то плоскими, по-прежнему двумерными.

Мы с Чаном стояли на платформе, когда я услышал голос Ёнхо, зовущий меня. Обернувшись я увидел спешащую к нам фигуру. И вместе с тем звон колокольчиков стал как будто бы громче.

Однако я всё ещё не до конца знал, что же произойдёт дальше.

Приблизившись к нам Ёнхо сразу же заговорил загадками. Точнее, загадками для Чана, явно показывая, что хочет поговорить со мной наедине.

Ну, что ж, без проблем, я отослал Чана и приготовился слушать, что там хочет от меня Кан Ёнхо. А вот у него решимость куда-то сразу исчезла.

Точнее, не решимость даже. Я понял, что он просто не знает, как начать говорить на интересующую его тему. Что-то внутри него восставало против темы, на которую он хотел пообщаться. И в то же время она была довольно важна для него.

Начало получилось неловкое. Но я не стал это подчёркивать.

— Скажи, как тебе это удалось, — выпалил он, наконец решившись.

— Что именно? — уточнил я.

— Ну всё вот это вот, — он сделал указательным пальцем круг в воздухе. — Разобраться с бандитами — это лишь одно из.

— Скажи точнее, что тебя интересует, — попросил я и тут же вспомнил, некоторые действия его деда, которые напомнили мне о Белькьяу.

— Кто ты?

— Человек, — мне оставалось лишь развести руками.

— Да я не об этом. Я же вижу какие-то тайные ритуалы, незаметные другим, способ мышления, который неподвластен другим, результаты действий, которых не могут добиться даже спецподразделения.

— От меня-то ты чего хочешь?

А звон колокольчиков тем временем становился сильнее.

— Дед сказал, что если ты будешь делать вид, что не понимаешь, надо сделать это, — и Ёнхо надул щёки.

Я прикоснулся пальцем к носу.

— Я молодец, да?

— Ага, — я кивнул, поняв вдруг, что стою на серьёзном распутьи.

Этот разговор, кажущийся со стороны очень глупым, на самом деле был глубже, чем многие серьёзные и продуманные разговоры. Он словно указывал на развилку будущего. И я уже слышал не колокольца на посохе Белькьяу, а звон самой вселенной, самого существования. Оно предупреждало: здесь и сейчас придётся совершить выбор, от которого будет зависеть всё.

Что ж, меня уговаривать не надо. Я за любой кипиш, кроме голодовки.

— И что же тебе надо? — мне хотелось чёткого ответа.