Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов
— Толя! А что у тебя за зверь такой на колёсах? — гаркнул он, направляясь ко мне.
Шёл он быстро, не оглядываясь. Пальто распахнулось, шаг широкий, тяжёлый — будто не идёт, а прёт, проламываясь через невидимые препятствия.
Как-то довелось идти с ним рядом, так у Спасских ворот офицеры его даже не тормознули: узнали сразу и пропустили. Думаю — из-за походки.
Пальто на нём не модное, шапка — тоже. Зато всё практичное. Вообще, Б.Н. — простой мужик, и в общении такой же.
Чертыхаюсь про себя. Надо же — первый раз на своей машине, и сразу попался самому главному критику служебных привилегий.
Хотя какого чёрта! Цены машины он, скорее всего, не знает. Да и выглядит моя «Ауди» хоть и дорого-богато, но до «Мерса» премиум-класса или той же «Ламборгини Диабло» не дотягивает. Мог же я её купить на призовые, в конце концов?
Впрочем, вижу, не моя тачка Ельцина сейчас интересует. А хочет он… раздавить меня в объятиях?
Глава 31
Глава 31
— Молодец, не растерялся, — хвалит меня Ельцин.Я, честно говоря, героем себя ни разу не чувствую, но похвала всё равно приятно щекочет самолюбие.
К тому же Сахаров мне не особо симпатичен, да и Ельцин тоже не самый любимый персонаж. Я прекрасно знаю, что у них свои тёрки — власть делят. По сути, два лидера в нашей депутатской группе.
— Слышал, что в Румынии творится? — спрашивает вдруг БН. — Звери, как есть!
— Пожалеет Чаушеску об этом… да поздно будет, — пророчествую я.
Ельцин в знак согласия кивает.
— Слушай, а по шестой статье что думаешь? — переходит он к главному.
— Не время ещё. Подождём, пока прибалты начнут отваливаться.
— А начнут? — прищуривается он.
— Двадцать первого у них съезд компартии. Там и посмотрим.
— Да мне тоже намекали… Ладно, дела, дела. Ну что, идём? Или ты сюда только покрасоваться приехал? — ухмыляется Борис Николаевич.
— Какое там, — машу рукой и, довольный тем, что допроса про машину так и не случилось, тороплюсь вслед за Ельциным.
На Съезде меня опять благодарят за спасение академика. А в остальном — тоска смертная: прения вокруг экономической реформы. Все говорят, все умные, у всех план — как спасти экономику страны.
Из забавного — спалил Илюху, когда он клеил буфетчицу. Молоденькая, симпатичная, глазастая. Они так увлеклись друг другом, что меня даже не заметили.
Я тоже не стал окликать друга — чего мешать? Пусть оторвётся, расслабится чуток… вдали от жены. Мелкий флирт — со стороны мужчины, конечно, — только укрепляет брачный союз. Главное, чтобы Ленка не узнала.
Линяю пораньше — надо застать Бейбута на рабочем месте, то есть у меня в кабинете. Для него есть ответственное задание.
Пора, собственно, заняться тем, ради чего меня и выбирали — приёмом граждан. Прямой обязанностью депутата, если по уму. Хоть мои избиратели и из Хакасии, но сейчас это никого не волнует. Если уж добрался до депутата — значит, можно зайти. Причём с любым вопросом.
Народ в нас ещё верит. Верит, что можем реально помочь, а не просто языком с трибуны молотим. Придётся соответствовать.
Посажу Бейбута — пусть ведёт приём. Он и Славнов. Ну, хотя бы записывают: кто пришёл, с чем пришёл, чего от депутата ждёт. Уже будет толк. Главное — чтобы Бейбут никого не послал на@й с первой минуты… За Аркашу я спокоен.
Но дверь моего кабинета неожиданно закрыта. Стучу — сначала рукой, потом ногой. Чёрт… ключ-то дома оставил.
— Я щас по чьей-то голове постучу! — доносится изнутри голос Славнова.
О, проснулся зверёк.
— Ну попробуй, — лениво отвечаю. — Только аккуратно, руки не отбей.
Однако Славнов уже не тот затюканный дрыщ, каким был раньше. Поднабрался уверенности, голос поставил… наглеть даже начал.
Щёлкает замок. Дверь приоткрывается — и в проёме появляется голова… не Славнова, а Бейбута.
А-а, вот почему Аркаша такой храбрый.
— Заходи, только быстро, — заговорщицки шепчет Казах.
М-да… Гадский местный обитатель — технарь Саня — подогнал этим двоим, прости господи, моим помощничкам видак с кассетой. Той самой — с охами, вздохами и прочим непотребством. Сидят, как два прыщавых подростка — передовой опыт загнивающего Запада осваивают.
— Вы как озабоченные! — фыркаю я. — Ну ладно Аркаша — ему бабы не дают…, но ты-то, Казах? Живёшь с прокуроршей. Тебе чего не хватает? Или новое что-то для себя открыл?
— Чего это не дают?! — тут же вскинулся Славнов. — Есть у меня подруга!
— Заканчивайте, — командую я. — У меня там машина без присмотра и сигналки стоит. Дело есть.
И точно — как накаркал. Около моей тачки уже человек пять крутится. С виду — приличные, солидные даже дядьки…, а руками шарят по машине, как на рынке арбуз выбирают.
Чуть в стороне — два пацанёнка лет десяти-двенадцати. Эти — самая опасная категория. Могут и оторвать чего-нибудь, на что сил хватит. Или гвоздём «на память» расписаться.
— Расходимся, товарищи! — с наигранным весельем командую советским гражданам, залипшим на зарубежную автотехнику.
Не гнать же их, как гопоту.
— Неплохо, неплохо… только лучше простая жига, — бурчит Славнов, устраиваясь и оглядывая салон. — За такую страшно.
Он поёрзал на сиденье, покрутился.
— Хотя… вот тут, конечно, разница ощутимая. Кресло не мягкое, а правильное: спина сама выпрямляется. Поддержка есть, но не давит. Сел — и не ищешь, как бы устроиться.
— Каждый из вас такую купит. Если впряжёмся в дело как следует, — щедро обещаю я.
— У меня прав нет, — хором выдают помощнички.
— Короче, парни, едем смотреть наш будущий клуб, — сообщаю я.
— «Клуб»… — кривится Бейбут. — Слово какое-то немодное. Нафталином тянет.
— Так в наших силах это исправить, — усмехаюсь я, выруливая по узким улочкам.
Двигатель работает…, но его почти не слышно. Не тарахтит, не гудит — просто где-то есть. Как будто машина не едет, а скользит.
Мне в ней нравится всё. И особенно — запах. Не бензина, не тряпок или пыли, как в наших. А кожи и пластика…, но
