Возвращение Красной Звезды - Алексей Викторович Вязовский

водитель — догадался сделать тише к моменту последних тактов, чтобы вокал не пропал. Я допел чисто. Без аккомпанемента в последнюю секунду. Голосом.

Прозвучало. Эстакада молчала.

Я опустил руки. Помолчал ровно секунды три, чтобы дать момент дозреть в их головах.

И — самым громким голосом, какой смог из себя выжать:

— THANK YOU, NEW YORK! BUT NOW — PLEASE — CLEAR THE ROAD! WE’RE LATE FOR THE PLANE!

Поднял указательный палец, ткнул им вперёд по ходу автобуса. Жест понятный без перевода.

Толпа — после короткой паузы — захлопала. Сначала вяло, потом громче, потом — оглушительно, аплодисменты переросли в свист, улюлюканье, благодарственный рёв, в крики «WE LOVE YOU, VICTOR!», в воздушные поцелуи, в кепки, подброшенные в небо. И — главное — они начали расходиться.

Сначала несколько задних. Потом за ними по цепочке. Девчонки, парни, толкаясь, переваливаясь обратно через парапет, в подъездную зону аэропорта, откуда они и прорвались сюда пять минут назад. Эстакада начала медленно пустеть.

Спереди, из полицейской «Форд-Кастом», лейтенант поднял мне через окно автомобиля сжатый кулак с поднятым большим пальцем. Я ему ответил тем же.

Минут через десять эстакада была свободна процентов на восемьдесят.

Я спустился с крыши на руки Михаила и Вячеслава. Меня в салоне встретили объятиями. Лада рыдала, Альдона ее успокаивала. Клаймич, постаревший за этот час лет на пять, схватил меня за плечи и долго тряс молча. Сергей Сергеевич стоял у окна, смотрел в стекло на расходящуюся толпу и что-то говорил в рацию. А вот музыканты откупоривали бутылку виски. И это было правильно! Я тоже сильно захотел выпить, вытер пот со лба рукавом рубашки.

Водитель тем временем нажал на газ, мы поехали к зоне выгрузки — медленно, через расступающихся подростков, которые на наш ход махали руками и продолжали аплодировать. Из соседних застрявших машин нам в спину дудели — но теперь уже не сердито, а одобрительно. Какой-то нью-йоркский таксист в красном свитере высунулся из окна и крикнул:

— Hey kid! That was awesome!

Я ему помахал в ответ. Он так и не понял, чем ему все это грозило.

* * *

В зал вылета JFK мы добрались с получасовым опозданием, но уже без приключений. Точнее — приключения были, но в умеренной форме: у самого входа в зал тоже стояла толпа, человек триста, но эти уже были организованнее, тут работала местная аэропортовская охрана, плюс подоспели полицейские. Меня и звездочек запустили по живому коридору.

И тут началась обычная работа — автограф-сессия. Через оцепление подростки протягивали блокнотики, обложки пластинок. Я расписывался. Девчонки визжали и рыдали, протягивали что попало под руку — собственные ладошки, салфетки…

И первым делом, куда я завернул, войдя в зал был ближайший бар.

Я подошёл к стойке, начал шарить взглядом по бутылкам. Бармен — молодой парень с рыжей шевелюрой, который меня узнал сразу же — расплылся в улыбке.

— Мистер Селезнефф! Что я могу сделать для вас?

Виски? Не факт, что мне продадут его… Коктейли? Долго. Ладно, пойдем по проторенному пути.

— Шампанское, шесть бутылок. Лучшее, что у вас есть.

Я выложил на стойку двести баксов. Должно хватить.

— Шесть бутылок⁈ — удивился бармен

— Мы кое-что тут отмечаем… — соврал я.

Вокруг начали собираться музыканты, рыжий быстро пересчитал всех, принялся выставлять бокалы.

Через полторы минуты на стойке выстроились шесть бутылок «Дом Периньона» в ведёрках со льдом.

Я с хлопком открыл первую.

Пробка ушла в потолок, на нас начали оборачиваться. Бармен присоединился ко мне и через минуту мы открыли все бутылки. Разлили шампунь, каждому до краев.

Я поднял свой бокал, по-русски произнес…

— Друзья мои!. Мы только что закончили самые успешные гастроли советской группы в США за всю историю! Под конец Штаты нам решили подгадить, но вроде и тут выкрутились. Майл мне сказал, что мы выступили круче чем Битлы.

Группа отозвалась одобрительными выкриками, я увидел, что музыканты, раздавившие в автобусе бутылку виски уже подшофе. Надо сворачиваться.

— И это наша победа, общая. За нас!

— За РЕД СТАРС! — крикнул Завадский.

— За РЕД СТАРС! — гулко повторили звездочки и музыканты…

И мы выпили. А потом еще выпили. И тут объявили посадку.

Глава 24

7 октября 1979 года, 8.00

отель Плаза, г. Нью-Йорк, США

Утренние газеты, который принес мне Жан-Клод, так ничего и не поняли. Селезнефф что-то спел на крыше автобуса, вот такие они странные русские. Осталось только пожать плечами, и заниматься бельгийцем. Жан-Клод очень хочет вжиться в роль, как только звездочки и группа улетела, сразу напомнил о себе. Вместе мы отправляемся на пробежку, потом едем в боксерский клуб, где он внимательно наблюдает за мной на ринге и даже предлагает себя в качестве спарринг партнера.

Но мне сейчас лишние травмы ни к чему. Я понимаю, что он недавно стал чемпионом Европы по карате и кикбоксингу, и ему очень хочется показать себя, но… с поединком — это к Дольфу. Вот с ним пусть выясняет, у кого «фаберже» круче. Плюс я не собираюсь махать ногами. У меня же серьезная и главное, строго спланированная тренировка по боксу, мне и Панчо на ринге за глаза хватает.

И я, кстати, что-то я сильно сомневаюсь, что личный ученик Оямы уступит Жан-Клоду на татами. Я бы все-таки поставил на Лундгрена. Этот суровый швед исповедует кёкусинкай, а в нем принято биться предельно жестко, не беря в расчет титулы противника. Но раз Ван Дам так рвется показать себя, то флаг ему в руки. Зал оплачен, пусть парни приезжают сюда и резвятся. Но без меня.

После тренировки Жан Клод провожает нас до отеля. Буквально на входе Вячеслав ловко перехватывает одну из ненормальных фанаток, сидевших в засаде, и довольно жестко блокирует ее. Ох, уж эти птички-мозгоклюйки… то они орут с утра пораньше под окнами, то выслеживают меня по всему городу, а то на шею с разбега из кустов бросаются. Видимо сработал фактор вчерашних эфиров про мерседесы — это после них опять народ попер к Плазе.

— Зачем он с ней так жёстко? — удивленно спрашивает Жан Клод

— Body-blocked — это не жестокость, а необходимая мера предосторожности. Вячеслав — профессиональный бодигард, и он все сделал правильно. Никто же не знает, что она сделает в следующую секунду. А если сталкерша мне лицо ногтями расцарапает? Или кислотой плеснет? Тут никакой блок и нырок не помогут…