Лекарь Фамильяров. Том 6 - Александр Лиманский
— Добрый вечер, Кирилл. — Не думал, что ты уже дома, ты обычно позже с работы. Извини за грохот, мы в темноте на вешалку налетели.
Кирилл молчал. Сверлил нас взглядом, переводя его с меня на сестру и обратно, и в этом молчании было то же выражение человека, который что-то про себя решает и пока не намерен делиться.
Продолжения вечера не предвиделось, я понял это отчётливо. Под взглядом старшего брата романтический настрой выветривается быстрее эфира, а настаивать при родственнике я не собирался.
Я повернулся к Олесе, всё ещё пунцовой и несчастной, коротко поцеловал её в горячую щёку.
— Спокойной ночи.
— Спокойной… — пискнула она куда-то в пол.
И я ушёл к себе, спиной чувствуя два взгляда, ее, благодарный и убитый одновременно, и Кирилла, тяжёлый, нечитаемый, провожавший меня до самой комнаты.
Засыпая, я успел подумать две вещи. Первая, правую руку завтра надо беречь, на ней ещё мангуст и несколько записанных. Вторая, с Кириллом предстоит разговор. И почему-то казалось, что вешалки в прихожей будут в этом разговоре далеко не главной темой.
Утро вернуло всё на свои места. Меня в клинику, мир к работе, правую руку, к ноющей боли, которая за ночь не ушла, но притупилась и перестала быть событием.
Ксюша уже хозяйничала в приёмной. Протирала стойку, хотя та после вчерашнего аврала и так блестела, переставляла с места на место стопку бахил, поправляла и без того ровный прейскурант на стене. Движения были лишними, я это видел, так не наводят порядок, так занимают чем-нибудь руки.
— Доброе утро, Михаил Алексеевич! — Она обернулась слишком быстро и слишком широко улыбнулась. — Я уже всё протёрла, кулер заправила, и журнал на сегодня проверила, одиннадцать человек, первый в десять. Мангуст хорошо провел ночь, я каждые два часа смотрела, дышит ровно.
— Спасибо, — я повесил куртку. — Сама-то как спала? Клиника не достала ещё? Как там твой переезд, продвигается?
Вопрос был простой, я задал его, разматывая шарф, не глядя на неё. И именно поэтому поймал паузу.
— Ой, всё хорошо, — она снова взялась за тряпку, хотя протирать было нечего. — Спала отлично, я в стационаре уже обжилась, мне даже уютно. А с квартирой… там небольшая заминка вышла. У хозяев с ключами какая-то проволочка, второй комплект не могут найти, или сменить замок надо, я не вникала. Но это вопрос нескольких дней, честное слово. Скоро съеду.
Вчера был «отличный вариант». Сегодня появилась «проволочка с ключами». Легенда обрастала деталями, как всякая выдумка, которую приходится повторять, вчерашнее враньё требует сегодняшних подпорок, иначе оседает. Ксюша подпирала его старательно и неумело, и от этой неумелости мне стало тревожно и совсем не смешно. Про жильё врут в двух случаях, когда жилья нет вовсе и когда с ним что-то не так настолько, что правду говорить стыдно.
Дожимать я снова не стал. Утро, скоро придут чужие уши, и такие разговоры не ведут на бегу. Но мысленную бирку «жильё Ксюши» я переклеил с жёлтой на красную.
— Хорошо, — сказал я. — Но если с переездом нужна будет помощь, только скажи.
— Скажу, спасибо! — Облегчение в её голосе оказалось великовато для такого пустякового съезда с темы.
Колокольчик звякнул, вошёл Саня, зевая во весь рот и неся на лице следы вчерашнего триумфа с недосыпом. Белую рубашку он сменил на привычную клетчатую и снова стал похож на себя, спекулянта с барахолки, в которого вчера временно вселился администратор входной группы.
— Утро. — Он плюхнулся на стул, потянулся так, что хрустнуло. — Мих, я всю ночь считал зрителей, не мог уснуть. Две тыщи восемьсот, представляешь? Я в чате до трёх ночи сидел, мне человек сорок написали, спрашивали, ты правда руками сердце завёл или это спецэффекты. Я говорю, какие спецэффекты, я рядом стоял, у меня от страха ноги ватные были.
— Денисов где? — я глянул на часы. — Он раньше тебя приходит обычно.
— Проспал, наверно, — Саня снова зевнул. — После вчерашнего-то не грех. Геройствовал у стола, теперь отсыпается, ассистент звёздный.
Дверь распахнулась, влетел вчерашний хозяин мангуста, и по нему было видно, что ночь он провёл хуже зверя. Под глазами залегли тёмные круги, вчерашний пиджак сменился наспех натянутым свитером, волосы с одной стороны стояли дыбом, выдавая, что под утро он всё-таки прилёг.
— Доктор! — он завертел головой, нашёл меня и кинулся через приёмную. — Как он⁈ Как он там⁈ Я всю ночь глаз не сомкнул, всё думал, вдруг ночью что, вдруг этот ваш узел опять… Скажите, он жив⁈
— Жив, дышит, ел утром, — я вышел из-за стойки. — Пройдёмте в стационар, как раз время утреннего осмотра. При вас и посмотрю, заодно успокоитесь.
Я провёл его в стационар, к дальнему вольеру, по дороге перекрыв собой обзор на ту часть стены, за которой в хирургии пряталась подсобка. Привычка работала на автомате, посторонний в стационаре, держи его глаза на пациенте и не давай блуждать.
Кстати, пока в подсобке находился небольшой склад, и недавно мы начали его расхламлять. Возможно, будем ещё как-то использовать.
Мангуст лежал на чистой подстилке, серо-стальной, гладкий, при нашем приближении приподнял вытянутую морду. Глаза смотрели ясно. Я провёл сканером браслета над вольером.
[Вид: Мангуст боевой — Ядро: Уровень 4 — Живучесть 6.8 / восстановление — Состояние: стабильное, послеоперационное]
Шесть и восемь против вчерашних трёх и двух. Ядро ровно держало зелёную зону, пульсация шла размеренная, шов на мониторе читался аккуратной зажившей линией без признаков просачивания.
Я потянулся к зверю эмпатией, осторожно, и на этот раз отклик пришёл сразу, чуть удивлённый присутствием стольких людей.
«…тот человек… руки… не больно теперь… спать…»
— Идёт на поправку с опережением всех моих прогнозов, — сказал я вслух. — Ядро у вашего бойца сильное, операцию перенёс стойко. Шов держит, воспаления нет. Ещё дня четыре-пять под наблюдением, капельницы, покой и заберёте здорового зверя.
Хозяин выдохнул так, будто лишнее давление стравили из него самого, привалился плечом к стене и провёл ладонью по лицу.
— Жив… — потом нервно хохотнул, отходя от напряжения. — А он у меня, представляете, звездой проснулся. С утра уже трое звонили. Один, приятель, второй, сосед, а третий вообще незнакомый, говорит, видел в стриме вашего мангуста, узнал номер через знакомых, спрашивает, не продам ли. Зверь из интернета теперь, знаменитость.
— Звездой быть вредно, — ответил я. — Особенно для Ядра. Ему сейчас нужны покой и режим, а слава только
