Таксист из Forbes 3 - Ник Тарасов
Хозяин постучал в дверь:
— Мужики, у вас десять минут.
— Собираемся.
Мы одевались неспеша, переговариваясь. Пашка зевал, Серёга бережно укладывал гитару в чехол.
На улице уже ночь. Небо чёрное, редкие звёзды. Такси подъехало сразу.
— Ну, Генка. — Пашка снова полез обниматься. — Не пропадай.
— Не пропаду.
— Серёг, запиши в свой календарь. — Он ткнул пальцем в Серёгу. — Чтоб этот гад не забыл.
— Записал уже.
Они уехали. Я постоял минуту у забора, глядя, как удаляются красные огоньки. Голова гудела — не от пива, от жара. Тело было как выполосканное. Пустое и лёгкое. Я вызвал себе машину и уже через несколько минут ехал домой.
В кармане брюк лежала бумажка с номером неизвестного авто, которое видела Тамара Ильинична. Я нащупал её пальцами, но доставать не стал. Завтра. Всё завтра.
Сегодня была баня, пиво, рыба, три мужика и гитара. И этого, чёрт возьми, хватит.
Глава 23
Проснулся в семь с хвостом. Тело после бани было ватным, голова с непривычки гудела и от бани и от пива.
Я валялся минут пять, глядя в потолок. На кухне капал кран — надо бы прокладку поменять, всё руки не доходят. Мысль вызвала улыбку, потому что мысль была Гены, не Макса. Вживаюсь.
Встал. Поставил чайник.
Телефон завибрировал, едва щелкнул чайник. Ройтман. В семь двадцать утра. Ну, значит, по делу.
— Геннадий, доброе утро. Не разбудил?
— Нет, Герман Аркадьевич. Не сплю.
— Хорошо. Есть новости, решил не тянуть до обеда. — Он чуть помолчал. На том конце стучала ложечка о чашку. — Семёна вызвали на повторный допрос. Сегодня к десяти.
— Ого.
— Это ещё не «ого». Следователь Тараканова запросила у «Драйв-Сервиса» полную финансовую документацию за три года. Баланс, книгу покупок-продаж, первичку по крупным контрактам. Не выборочно. Всё.
Я замер с чайником в руке.
— То есть…
— То есть, Геннадий, она роет не только под Лосева. Она роет под компанию. А значит — под Дроздова как учредителя.
— А Дроздов?
— Нанял адвоката. Из Москвы. Коллегия с Тверской, специализация — экономические составы. Ценник там от пятидесяти тысяч за час, для справки.
Я поставил чайник. Сел на табурет.
— То есть местный юрист его уже не устраивает?
— Именно. — В голосе Ройтмана проскользнуло что-то вроде удовлетворения. Сдержанного, как у врача, у которого анализы показали ровно то, что он ждал. — Дроздов воспринимает угрозу всерьёз. А это, Геннадий, означает одно. Мы на правильном пути.
— Понял. Спасибо, Герман Аркадьевич. Умеете вы с утра настроение поднять.
— Я сегодня на связи. Если пресса начнёт шевелиться — сообщите заранее. Синхронизация важна.
— Сообщу. Кстати, сегодня встречаюсь с Анной Игоревной. У нее ряд вопросов для ее, как она выразилась «информационной бомбы».
— Я навел справки. Честный, неподкупный журналист, что в наше время большая редкость, смею вас заверить. Так что, она нам полезна. В детали не вдавайтесь, но на информацию не скупитесь.
— Хорошо, так и сделаю.
— Всего доброго. На связи.
Отключился.
Я сидел с телефоном в руке и смотрел на чёрный экран.
Москвич. С Тверской. За полтос в час. Макс внутри меня ухмыльнулся. Я этих ребят знал — не конкретно, а породу. К таким не приезжают на «да нормально, разберёмся». К ним приезжают, когда уже почти утонул и просишь спасти любой ценой.
А значит, Дроздов боится.
Боится не уголовки по Лосеву — для него это ерунда, стрелочника всегда найдут. Боится, что в бумажках найдут такое, от чего не Лосев поедет, а он сам. Обналичка, фиктивные контракты, работяги в серую, откаты. Да у них там бухгалтерия — как комод с секретными ящиками, в каждом по скелету.
Я усмехнулся. Вернулся к чаю.
Телефон снова зажужжал. Думал — Ройтман что-то забыл. А-нет. Анна Игоревна.
— Геннадий Дмитриевич, доброе утро. Помните, на субботу договаривались?.
Я глянул на часы. Восемь без десяти.
— Во сколько?
— В десять удобно? «Старая пристань», как вы и предлагали.
— Буду.
— Спасибо.
Положил телефон на стол. Я ел омлет и думал всё разом. Ройтман с утра, Анна в десять.
Ну и хорошо. Чем быстрее, тем меньше я буду дёргаться.
* * *
«Старая пристань» в десять утра оказалась почти пустой. Кроме нас — пара дальнобойщиков в углу, добивающих солянку, и женщина за стойкой. Протирала стаканы с той скучающей медлительностью, какая бывает у людей, работающих за полторы ставки.
Анна Игоревна сидела у окна. Волосы собраны в хвост, без макияжа, в пальцах — карандаш, который она крутила.
— Геннадий Дмитриевич, спасибо, что приехали.
— Доброе утро, Анна Игоревна.
Она сразу перешла к делу. Без предисловий. Это мне в ней понравилось.
— Хочу поговорить про ваш первый бизнес. «Гена-Сервис». Расскажете?
— С чего начать?
— С начала. Как открывали.
И я начал. Не всё, понятно. Память Гены подкидывала куски — арендованный бокс за трассой, старый подъёмник, купленный в складчину с Лёхой, первый клиент — какой-то дядька на «Жигулях», которого обдурили в соседнем сервисе. Лёха — молодой с вечной улыбкой. Мог без мануала разобрать коробку на «Субару».
Анна Игоревна записывала. Не в диктофон — карандашом, в тетрадь. Быстрые закорючки, которые, наверное, только она сама и расшифрует.
— А что было перед пожаром?
Я помолчал. Во рту был горький привкус.
— Пришёл мужик. Семён. Предложил продать гараж. От имени… «Олега Константиновича».
— Имя прозвучало?
— Да.
— Вы отказались?
— Гена отказался. — Я осёкся. Блин. — Я отказался. Сказал — мой бизнес, мой бокс, не продаётся.
Она кивнула. Чиркнула.
— Через сколько был пожар?
— Через неделю. Может, дней десять.
— А акт МЧС?
— «Короткое замыкание». Проводка, мол, старая. Самовозгорание.
— А пахло чем-то… — она подбирала слово, — когда пожарные приехали? Может, бензином? Или чем подобным?
Я посмотрел в окно. Мокрый асфальт, чёрное голое дерево, ворона на ветке. И память Гены — плотная, как сгусток, который меня накрыл. Горло сдавило.
— Пахло. — Вышло тише, чем хотел. — Не бензином. Соляркой.
Анна Игоревна перестала писать. Посмотрела на меня.
— В акте этого нет.
— Нет.
— И никто не брал пробы?
— Никто.
Она медленно выдохнула. Карандаш в пальцах замер.
— Геннадий Дмитриевич. У меня таких историй уже шесть. Разные сервисы, разные города — Чехов, Подольск, Серпухов, даже Тула. Все в радиусе ста километров. Все — конкуренты «Драйв-Сервиса». У всех либо пожары, либо проверки, либо внезапное переоформление на нового владельца. Трое мужчин, с которыми я говорила, закрыли бизнес и уехали. Двое спились. Один жив, но молчит, отказывается говорить на эту тему.
— И вы это всё собрали.
— Собрала. — Она посмотрела мне в глаза. — Сегодня сделаю первый заход. Маленький. Про ваш «Диагност». Про
