Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук
— Так что здесь произошло?
— Мужичьё взбесилось! — с готовностью зачастил Джозеф, тыча пальцем в толпу. — Ни с того ни с сего! Совсем одичали здешние земли, скоро благородному человеку и вовсе не проехать будет без страха! Сплошные разбойники, смутьяны…
Над толпой поднялся недовольный гул, низкий, грозный, но вид нового действующего лица и его конных заставил людей сдержаться.
— Ничего не бывает ни с того ни с сего, — веско заметил Айвен.
Он неторопливо спешился, разминая с дороги спину, и тут вперёд, раздвинув мужиков, выступил Владислав. Толстяк коротко, с достоинством кивнул всаднику.
Айвен посмотрел на него и брови его едва заметно приподнялись. На непроницаемом сером лице проступила тень изумления. Он явно узнал Владислава, но не сказал ни слова, только чуть склонил голову в ответ. Владислав тоже промолчал.
— Так что здесь произошло на самом деле? — повторил Айвен.
— Так я же уже рассказал… — начал было Джозеф.
Айвен поднял руку, и барон заткнулся.
— На этот раз я спросил не у вас.
Владислав пожал плечами и повёл рукой в сторону мужиков, им, мол, слово, они здешние.
И мужики загомонили.
— Явился на чужие земли и давай свои правила устанавливать! — рявкнул Демид, которого всё ещё придерживали за плечи. Тот самый мужик, что повёл всех в бой, и кто переживал за своих дочерей. — Мужиков честных избивает! Середь бела дня, у всех на глазах!
— А ночью девчонку снасильничал! — крикнула баба из задних рядов, и толпа охнула единой грудью. — Дитё совсем! Ещё и племянницу старосты нашего!
По двору прокатилась волна гомона: кто-то, кто ещё был не в курсе и подтянулся на шум, ахнул, кто-то выругался, кто-то сплюнул. А я вдруг увидел в толпе две знакомые вихрастые головы: Ефима и Стёпку.
Мальчишки, видать, прибежали на шум с дальнего конца. Оно и понятно, не каждый день вся деревня с вилами ходит, да ещё на приезжего барона. До сей минуты они стояли в задних рядах, вытягивая шеи, с тем жадным пацанским любопытством, с каким глазеют на пожар или драку. Им было очень интересно, да и весело, чего греха таить.
И тут они услышали главное.
Я увидел, как весёлое любопытство сползло с Ефимкиного лица. Парень разом побледнел.
— Марису?.. — одними губами произнёс он.
Стёпка рядом застыл соляным столбом, поглядывая на друга. А Ефим смотрел куда-то сквозь толпу, сквозь крыльцо.
— Не уберёг… — произнёс он.
У меня сжалось в груди. Вот же дурень. Ты-то тут при чём.
Хотя ясно при чём, он ведь и на меня в драку лез, когда подумал, что я за ней хожу. А тут, видать, решил своими делами заняться…
Додумать мне не дал Джозеф.
— Ишь чего удумали! — барон, слегка оправившийся под защитой конных, снова набрал воздуху и заголосил, перекрикивая гомон: — Барона обвинять? Да вы… да они сами мне девку подсунули! Сама пришла! Не против была, между прочим! А потом вон, кувшином меня по голове огрела! Я, может, увечный теперь! Да за одно это её…
— Радуйся, что брюхо не вспорола, — негромко ответил Айвен.
Сказано было вполголоса, буднично, но услышали все.
— Ч-что? — Джозеф, не ожидавший такого, округлил глаза.
Айвен не стал повторять. Он неторопливо стянул дорожные перчатки, разминая пальцы, и оглядел барона с ног до головы.
— Что ж. Картина примерно понятна, — произнёс он. — Один только вопрос у меня остаётся. Скажите-ка, баронет Джозеф… а что вы вообще забыли на землях барона Грегора?
Джозеф потерялся, заморгал.
— Так… это… визит вежливости! — нашёлся он наконец. — Слухи разные ходят… И разбойники, говорят, тут шастают. И ведь всё у меня под боком… И стена эта выросла невесть откуда, торговый тракт сместила… Не знал, что и думать! Вот и… приехал. Поглядеть. По-соседски.
— По-соседски он приехал! — взорвалась толпа, которую прорвало окончательно.
— Он первым делом мужика избил!
— Ага, своим псам приказал, те и избили!
— А тот ему и слова поперёк не смог сказать!
— Таверну у Николая отнять хотел! Мол, земли его, значит и таверна его!
— Он и про барона Грегора худое говорил! — мужики тыкали пальцами, наступая. — При всех говорил, что земля не Грегорова!
— Что Грегор вор, что земли чужие захапал!
— Что порядка на его землях нету, и потому он, Джозеф, деревню себе заберёт! А у Грегора отнимет!
— А ночью-то, ночью! Гость из Дубового Яра за девочку вступился, так его впятером до полусмерти избили! Он и ходить-то теперь не может!
— Ага! Я его видал нынче, там живого места нет!
Обвинения сыпались одно за другим, толпа гудела, напирала, и я, оглядываясь, вдруг заметил у стены таверны самого Петра. Хозяин двора стоял, вжавшись в брёвна, округлив глаза, и озирался с таким видом, будто это не его дом, а он в нём пойманный за руку вор. Каждое выкрикнутое обвинение «избили!», «снасильничали!», «всю ночь на земле!» — било и по нему тоже. Он ведь хозяин таверны. И Пётр старался стать плоским, слиться с брёвнами, а то и вовсе исчезнуть.
— Наконец-то власть пришла! — выкрикнул кто-то из толпы. — Настоящая! А то тут всякие пытаются свои порядки строить!
— Порядок-то у нас есть! — сердито поправили рядом. — До тех пор есть, пока чужие бароны не являются!
Джозеф всё это время пытался перекрикивать, дёргался на каждый выпад, взвизгивал: «наговор!», «холопье враньё!», «да я вас!..» — но выходило у него всё жальче и тише.
Айвен всё это время смотрел на барона в упор. Просто смотрел, не мигая, с непроницаемым лицом, и под этим ровным серым взглядом барон сжимался на глазах. Слова его путались, голос садился, руки не знали, куда деться.
— Отвечай, баронет Джозеф, сын Дария, — произнёс наконец Айвен, и от спокойствия его голоса по двору пробежал холодок. — Так всё было?
— Да наговаривают! Я вообще… — Джозеф задохнулся, заметался взглядом. И вдруг, в последнем отчаянном припадке гонора, выпятил грудь: — А ты!.. А ты кто вообще такой? Какое у тебя право мне, барону, такие вопросы задавать? Может, ты сам разбойник с большой дороги! Понаехали тут, понимаешь, конные!..
Стало очень тихо.
Айвен
