Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук
— У меня самого дочь… Я костьми лягу, — сказал один из мужиков и пошёл на баронета, — Но заставлю тебя ответить!
И толпа двинулась за ним.
У меня сердце сжалось.
Дальше всё смешалось.
Джозеф, заверещал как безумный:
— Прочь! Грязь чумазая, вы на кого тут рты разеваете? Я вас всех! Висеть вдоль дорог будете!
Солдаты переглянувшись, было видно, что они не готовы сражаться и сыпанули с крыльца наперерез толпе.
Сверкнула сталь.
— Стоять! — рявкнул один из них, но его никто не услышал.
Пятёрку воинов, накрыло волной.
Сверкнула сталь. И быть бы беде, но Перед воином, который едва не отрубил руку одному из мужиков, появился Анатолий, и просто забрал меч. Воин и опомниться не успел, а Анатолий тут же исчез в толпе, ставив воина с голыми руками.
Началась куча мала.
Остальные воины тоже чудесным образом лишись мечей.
Анатолий, будто смерч кружил по полю схватки не давая случиться страшному. Причём не только воинов-неумех осаживал, но и мужикам не давал зайти слишком далеко.
Джозеф перестал кричать.
Он замолк увидел, как его бравых воинов смели.
Кого-то снесли плечом, на ком-то повисли сразу трое, Тихонов посох с хрустом прошёлся по чьей-то спине.
Я увидел как Илья и Ефим, не сговариваясь, вертелись вокруг, и не давали перерасти драке в кровопролитие. Но при этом, они и драке не мешали. Вот Илья оттащил какого-то деда, замахнувшегося цепом. Вот мельник Ефим перехватил вилы, летевшие остриём в своего же. Проорал что-то про «живьём, живьём брать!» Анатолий рядом делал тоже самое, только вдесятеро результативнее, выдёргивая людей из свалки, как морковку с грядки. Сыч просто сгрёб двоих самых буйных за шиворот и держал на весу.
Джозеф стоял на крыльце белый как мел. Его утро началось далеко не с кофе. Глаза его лезли из орбит от удивления. Вся иллюзия неприкосновенности, только что разбилась вдребезги, и была втоптана ногами мужичья в пыль.
В его глазах стал зарождаться настоящий ужас перед оголтелой толпой, которой было плевать на его кровь, род и право.
— Хватит! Вы показали серьёзность намерения, а теперь давайте догова!.. — Владислав размахивал руками у крыльца, но голосок у толстяка оказался неожиданно тонкий, писклявый, теряющийся в шуме схватки.
Георгий даже не пытался кричать. Он смотрел на всё это со странным, холодным прищуром и, кажется, что-то считал.
Наконец с воинами охраны было кончено. Пятеро избитых воинов валялись рядком, заботливо уложенные Анатолием, Сычом, Ильёй и Ефимом.
Толпа готова была двинуться дальше, на барона, но им дорогу заступили четверо воинов. Те что до этого растаскивали избитых.
— Остановитесь, вы уже сорвали злость, — рявкнул Анатолий.
— Что значит остановитесь! Поднимем на колья этого барона…
И тут к реву толпы и треску ломаемого забора донёсся топот копыт.
— КОННЫЕ! — заорал кто-то с края.
Из-за поворота улицы, в туче пыли вылетел отряд в полдюжины всадников при мечах и в доспехах. Воины были уставшими и серыми от дорожной пыли. Впереди ехал человек в чёрном одеянии.
Будто почуяв неладное, воины встали прямо перед толпой.
Человек в тёмном поднялся на стременах:
— А НУ СТОЯТЬ! ИМЕНЕМ БАРОНА ГРЕГОРА! ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?
Голос услышали все. Чувствовалось, что человек привык командовать.
Эффект вышел мгновенный. Всадники, разворачиваясь, пошли медленным шагом на толпу и она попятилась, распадаясь. Побитые солдаты Джозефа на четвереньках отползали к крыльцу и сжались возле господина. Баронет хватал ртом воздух. Сыч и Анатолием держали того самого мужика, что рвался в бой за дочерей, и обещал барона ценой своей жизни со свету сжить.
Человек в тёмном неспешно оглядел двор: помятого барона, сломанный забор, вилы, тридцать тяжело дышащих мужиков. Лицо его ничего не выражало.
И тут вперёд, одёргивая рубаху и приглаживая остатки волос, просеменил староста Сергей:
— Ва… ваша милость! — Он поклонился, распрямился, и на лице его отчаянная надежда мешалась с ужасом. — А мы ведь как раз жалобу писать собирались барону Грегору! Официально, с печатью! А представитель барона уже прибыл! Вот ведь вы быстро приехали!
Человек в тёмном перевёл на него взгляд серых, похожих на речные камешки глаз.
— Видите, как быстро мы работаем.
Глава 17
Именем барона
Конные воины стояли редкой цепью между крыльцом и деревенскими. Их было немного, но они внушали трепет и уважение. Беспокойные кони переступали копытами, то и дело всхрапывая.
Мужики отступили, но не расходились. Еще не ясно, что это за гость и на чьей он стороне. А коли на стороне барона, то будет худо.
Мужики готовы были сражаться и дальше, но одно дело против пеших воинов драться, а другое дело выступать против конников.
Вот люди и стояли, плотно прижавшись друг к другу плечами, тяжело дышали да перехватывали поудобнее вилы и дубьё, которое не успел отнять Анатолий. По их глазам было видно, что страсти немного поулеглись, но хватит малой искры, и мужики и на конников пойдут.
Избитые солдаты Джозефа сбились в кучку у крыльца, как мокрые куры. А сам барон…
На барона стоило посмотреть.
Куда девался вчерашний вальяжный хам, куда испарился утренний наглец? Джозеф стоял серый, мятый, губы его тряслись, и взгляд метался по толпе, по вилам, по бурым от ярости лицам, и в этом взгляде плескалось чистое, незамутнённое понимание: ещё минута и его бы просто затоптали.
То, что между ним и толпой всю эту минуту стояли другие воины, он не заметил. А я только сейчас понял, что сделал Анатолий с товарищами. Они дали возможность людям выпустить гнев, позволили поколотить охрану Джозефа, но они не собирались позволять ни одной из сторон проливать кровь. А еще, они не подпустили бы людей к барону. Анатолий, Сыч, Илья, выдёргивали у бароновских и мужиков оружие, убирали из свалки самых горячих. Барон, разумеется, этого не заметил. Для него спаситель был один. Тот, что на коне.
И Джозеф бросился к спасителю:
— Доброго… доброго дня вам, благородный господин! — он засеменил к всаднику, придерживая расползающийся камзол, и склонился так низко, как только позволяло брюхо. — Само Солнце послало вас, чтобы спасти меня! Я барон Джозеф, сын барона Дария, что владеет землями отсюда и к северо-западу!
Он выпрямился и замер с выжидательной, подобострастной миной.
— Меня зовут Айвен, — коротко ответил всадник.
И всё. Ни титула, ни должности, ни «рад знакомству». Джозеф помялся, он явно ждал, что пришелец
