Боевой некромант - фермер. Том 1 - Григорий Володин

заявка в Инквизицию.

Поэтому я решил поступить проще.

[НекроЧат]

Морты: 152

Запас, конечно, уже не такой жалкий, как в первый день, но и не тот океан силы, к которому я привык в прошлой жизни. Тогда я мог поднять армию, завалить ею горизонт, заставить мертвые легионы маршировать трое суток без остановки, а потом еще из скуки построить из черепов декоративную арку на въезде в столицу.

Сейчас же приходилось думать, считать и экономить.

Мерзкое занятие. Примерно как самому штопать носки, имея за спиной титул наследного принца Острова Некромантии.

Я влил в тело семьдесят морт. Холодная сила мягко разошлась по мышцам, связкам и костям. Мир стал чуть четче. Сердце забилось ровнее, дыхание углубилось, суставы наполнились упругой легкостью. Новое тело, конечно, было еще слабовато, но некромантия умела делать из посредственного материала вполне приличный инструмент.

[НекроЧат]

Расход: усиление тела — 70 морт.

Остаток: 82 морта.

— Вот теперь можно и прогуляться, — пробормотал я.

И побежал.

Не на пределе. Не так, чтобы вызывать подозрения у случайных свидетелей, если бы они вдруг попались. Просто легкой для себя пробежкой. Тело двигалось почти без усилий, сапоги мягко били по утрамбованной земле тракта, а холодная энергия смерти бережно подхватывала каждый шаг, не давая устать.

Утро оказалось удачным. Солнце еще не успело подняться высоко, воздух оставался прохладным, а тени деревьев лежали поперек дороги длинными темными полосами. Птицы орали в кустах так бодро, будто лично радовались моему новому аграрному будущему. Или предупреждали всех честных существ, что по тракту несется некромант в отпуске.

К Сонмищу я добежал ранним утром.

Городок оказался именно таким, каким я его и представлял по карте: не слишком большой, но вполне живой. Высокая деревянно-каменная стена, ворота, сонные стражники, запах дыма, навоза, свежего хлеба. На воротах меня остановили.

— Имя, цель визита? — буркнул стражник, лениво рассматривая меня из-под шлема.

Я протянул паспорт.

— Артур Горд. Дворянин. Владелец бывшего поместья Нордов. Дела в городе.

При слове «дворянин» стражник ощутимо выпрямился. При слове «Норд» — поморщился. Поместье когда-то славилось, но потерянную славу люди не прощают.

— Проходите, господин дворянин, — сказал он и махнул рукой.

Я вошел в город.

Желудок дал о себе знать протяжным урчанием. Вот я сразу и свернул к нужной трактирной вывеске.

«Разносолы».

Название было настолько честным, что даже вызывало доверие. Не «Золотой гусь», не «Имперская чарка», не «У трех благородных кабанов», а просто «Разносолы». То есть место, где тебя, скорее всего, накормят, а не заставят слушать скрипку, смотреть на дорогие занавески и платить за воздух между блюдами.

Трактир только открылся.

Внутри пахло вчерашним дымом, свежими дровами, кислой капустой и сонным раздражением трактирщика. Сам трактирщик стоял за стойкой в рубахе, которую явно надел в темноте и не с первого раза. Лицо у него было такое, будто человечество совершило против него личное преступление, решив проснуться раньше полудня.

— Закрыто еще, — буркнул он.

— Дверь открыта, — заметил я.

— Я проветриваю.

— А я завтракаю.

Мы посмотрели друг на друга. Он — как на наглеца. Я — как на человека, который стоит между мной и яичницей. Обычно такие люди долго не живут, но сейчас я был в мирном настроении.

— Что есть? — спросил я.

Трактирщик вздохнул так тяжело, будто я попросил его построить мне дворец.

— Каша. Яйца. Хлеб. Сыр. Ветчина есть. Вчерашняя.

— Яичницу с ветчиной. Хлеб. Сыр. И чай. Много чая.

— Деньги вперед.

Я положил на стойку монету.

Сон с трактирщика слетел мгновенно. Удивительно, как деньги действуют на людей. Иногда мне кажется, что если бы у золотой монеты имелась своя религия, она давно бы победила все остальные культы.

— Сейчас будет, господин, — уже совсем другим голосом произнес он.

Через четверть часа передо мной стояла большая сковорода с яичницей, ломти хлеба, сыр и кружка крепкого травяного чая. Я устроился за столом у стены, чтобы видеть вход, и принялся завтракать.

Еда была простой, горячей и потому прекрасной.

Я как раз макал в желток краюху хлеба, когда дверь трактира скрипнула и внутрь вошли первые после меня посетители.

Сначала появился Рес.

В зеленом камзоле, протертром на локтях. За ним зашел Брон — в меховой жилетке.

Оба увидели меня и замерли.

— Вы уже пришли, — сказал я, макая хлеб в желток.

— Это мы должны были сказать, — хмыкнул Брон. — Ты что, здесь ночевал?

— Нет. Добежал утром.

Брон прищурился.

— Добежал?

— Легкая разминка. Не против, если я позавтракаю?

— Да конечно, — Рес сел напротив, все еще разглядывая меня с интересом. — Мы все равно еще не все собрались.

— Прекрасно. Тогда я успею доесть.

Брон тоже опустился за стол. Лавка под ним жалобно скрипнула, но выдержала. Хорошая лавка. С характером.

— Трактирщик! — посмотрев на мою тарелку, рявкнул Брон. — Нам то же самое!

Сонный хозяин выглянул из-за стойки, оценил габариты Брона и решил не спорить.

Пока им несли завтрак, трактир начал постепенно наполняться. Заходили возчики, два ремесленника, какой-то хмурый старик с корзиной, трое вооруженных мужчин, переговаривающихся вполголоса. Город просыпался.

Следующим из нашей группы появился капитан Роджер.

С ним вошли еще двое мужчин и пожилая женщина в старом монашеском одеянии.

На первый взгляд — обычная сопровождающая. На второй — нет.

Я чуть прикрыл глаза и провел по ним некросканером.

Первый мужчина оказался огневиком. Не Мастером, но крепким Воином. Второй — каменщик.

А вот монахиня была интереснее.

От нее тянуло магией жизни. То ли целительница, то ли биомант. Старая, потрепанная, сухая, но с цепким взглядом. Одеяние на ней было действительно монашеским, только таким старым, что ткань уже давно потеряла всякое представление о приличии и держалась на честном слове, заплатках и, возможно, молитве.

— Господа, — Рес поднялся. — Капитан Роджер Стис. С ним Лён, огневик. Мирко, каменщик. И госпожа Грета, наш проводник.

Пожилая женщина коротко кивнула.

— Бывшая монахиня монастыря, куда мы направляемся, — добавил Рес.

Вот как.

Я отложил хлеб.

— Бывшая?

Грета посмотрела на меня так, будто уже заранее решила, что я доставлю ей неприятности. Мудрая женщина.

— А это господин дворянин Артур Горд, — представил меня Рес.

— Монастыря больше нет, господин дворянин, — сухо сказала она. — А значит, и монахинь там тоже больше нет.

— Логично, — согласился я. — Примите мои соболезнования.

Она чуть склонила голову, но по глазам я понял: соболезнования ей не особенно нужны. Ей нужно было другое. Например, чтобы мы дошли, нашли, что требуется, и желательно не умерли по дороге.

Последней вошла девушка.

Седая.

Не старая — именно седая. Это сразу бросалось в глаза. Волосы светлые, почти серебряные, собранные