Егерь. Последний рывок - Николай Скиба
Эти две шкоды — дети двух стихий, младшие Альфы, рождённые в аномальных условиях. Им не нужен был хозяин или стая — это я понял чётко. Они существовали по своим правилам, и никакое количество очков характеристик не изменило бы этого факта.
Приручение — это доверие.
А с доверием были проблемы.
Многие Звероловы деревни пытались. Ещё бы! Младшая Альфа! Заканчивалось это всё сожжёнными бородами и пылающими подолами.
Ника и Раннер тоже пытались. Инферно еле спас своего гиганта-хозяина от укусов. С Никой было проще — ветряной забросил её на ветку. Они не вредили, нет, просто играли, но игрой показывали — прочь, мы не дадимся.
Зато полюбили Тимку. Парень проводил с ними чуть ли не каждый день, и у нас сложилось впечатление, что огонь и ветер вычищают его душу.
Единственное живое существо, которое имело власть над младшими Альфами — их мать. Тигрица то и дело рычала на детей и давала им лапой так, что те обиженно рычали, но покорно склоняли голову.
Они уважали Афину, а Афина была моим зверем. Это был единственный рабочий рычаг.
Дикий хищник приручается кормовой базой и железобетонной иерархией. Я запретил жителям давать им еду. Вся пайка шла только из моих рук или из пасти матери. Я не лез к ним с лаской, просто методично вбивал в их звериные подкорки факт: я — источник ресурсов, а их мать — моя подчинённая. Доверие придёт позже, через желудок и привычку.
Огненный наконец-то разнёс деревянный обрубок в щепки одним точным ударом, отряхнулся от снежной пыли и сел, явно довольный собой.
Ветряной посмотрел на него, на щепки, и перевёл взгляд куда-то вдаль — с видом существа, которое находится здесь лишь из вежливости.
Я мысленно закрыл интерфейс.
Очки останутся там, где лежат. Подождём. Когда — и если — эти двое решат, что я им нужен, у меня будет чем их поддержать в первый, самый важный момент. Весь накопленный резерв — разом, туда, куда нужно. Один точный удар в нужное время стоит десяти правильных, пусть и с запозданием.
Снизу донёсся голос Григора — терпение заканчивалось. Мужик с медведем торопливо использовал навык зверя, и из земли наконец-то выбило шипы в нужном месте. Полезный питомец Земли третьей ступени.
Облокотился на парапет и смотрел вниз, пока огненный тигрёнок не начал деловито жевать одну из щепок — видимо, для полноты впечатления.
Он не обратил на меня никакого внимания, когда я спустился со стены.
Это было нормально. Они живут в своём собственном мире, а я — в своём, и пересечение этих миров происходит строго по их инициативе.
Я прошёл мимо, не замедляя шага, и краем зрения поймал, как ветряной без особого интереса проводил меня оценивающим взглядом. Как кот на человека, который ему в целом не мешает.
Древо стояло у северной стены.
За зиму оно выросло — я готов был поклясться, что выросло, хотя не мог сказать точно когда. Просто однажды утром поднял голову и увидел, что крона теперь накрывает тенью добрую треть деревни. Корни широко и глубоко уходили в землю — там, где они выходили на поверхность, трава была зеленее, чем везде вокруг.
Я остановился у ближайшего корня, сел на него, как на скамью, и подождал.
Долго ждать не пришлось.
Воздух у ствола уплотнился, и появился Режиссёр. Не целиком — Альфы давно ушли вглубь зоны — скорее, как отражение в воде. Простой намёк на присутствие, но достаточное, чтобы разговаривать.
Альфа Огня пришёл иначе. Просто возник рядом с корнем. Его аватар был тяжелее — Огонь всегда предпочитал конкретику.
Да… Связь наших пактов вышла на принципиально новый уровень.
Не стал тратить время на предисловия.
— Когда придут гули, — сказал я, — мне нужно знать, на что я могу рассчитывать с вашей стороны.
Режиссёр никогда не торопился с ответами, которые требовали точности. Ветер у корней чуть усилился — это был его способ думать вслух.
Альфа Огня поднял голову.
— Ты уже знаешь ответ, — сказал он. — Иначе бы не спрашивал так.
— Я хочу услышать его от тебя.
Наступила тяжёлая пауза. Потом Огонь заговорил, взвешивая каждое слово.
— Мы поддержим барьер Древа. Это наш вклад. — Он помолчал. — Это всё. На помощь мы не придём.
Я смотрел на него.
— Почему?
Огонь не отвёл взгляда.
— Потому что Сухие — это абсолютные паразиты. Их природа — поглощать. — Он опустил голову чуть ниже. — Если мы придём, то сгинем, потому что они теперь во всей своей мощи. Они придут к нам. И сожрут.
— Сожрут стихию? — спросил я.
— Нет, просто нас. — Голос Огня остался ровным. — Сухие поработили наш народ именно так. Они не убивали, скорее поглощали. Каждый раз, когда мы вступали в прямой бой, они становились сильнее. — Короткая пауза. — Ты видел, чем стал Сайрак. Он был таким же, как Тенежор. Пока не нашёл достаточно пищи.
Я ждал, пока эта мысль не уложится в голове по-настоящему.
Альфы не то, что не помогут — если они будут участвовать, они сделают Сухих сильнее. Жестокая физика того мира. Альфа Огня, обрушившийся на Генерала — это кормушка.
Режиссёр качнул воздухом. Я почувствовал это как лёгкое давление на грудь — его способ подтвердить слова брата.
— Мы… — ответил Огонь. — Мы — приманка. Мы всегда были приманкой. Они будут ломиться вперёд, пока не доберутся до Древа — или пока их не остановят.
— Остановят смертные, — сказал я.
— Смертные, сталь и клыки зверей, — подтвердил Огонь. — Потому что вы можете убивать их оболочки, не давая им пищи. Мы — не можем.
— А как же ритуал?
— Ритуал имел силу лишь до тех пор, пока Сухие не окрепли. Теперь они смертны, Зверомор. Но между тем и гораздо сильнее. Каждый из них…
Я встал с корня и смотрел на серебряный ствол Древа.
— Когда придёт время — держите барьер, — сказал спокойно. — Остальное — моё дело.
Режиссёр растворился первым — воздух у ствола выровнялся, став обычным зимним воздухом. Огонь задержался на секунду дольше, потом тоже исчез.
Я остался у корня один.
Из-за стены донёсся голос Григора — звякнул металл. Кто-то из ополченцев засмеялся, и смех оборвался — видимо, староста посмотрел в нужную сторону.
Я пошёл обратно к стене, но в этот же момент услышал…
— ААААААААААА!
