Жестокая игра. Истинная под прицелом - Майя Фар
— А кто он? — спросила я старика.
Старик сказал, что мальчик наследник главы клана Красного крыла. А продал их брат главы клана, который сам решил возглавить этот клан. И наличие наследника его не устраивало.
Юного пленника звали Сабир, и его тоже держали в клетке. Я его не видела, но мне уже было жалко мальчишку.
Долго старик не мог задерживаться возле меня, но всё-таки мне удавалось выудить хоть какую-то информацию.
Мне было интересно: что это за Мёртвые земли, которых так опасались торговцы?
Старик рассказал, что в те времена, когда боги ещё разговаривали с людьми, богов было трое, два брата и сестра. И братья поссорились между собой и поделили землю пополам. И началась война. В ход шли и жители земель, и люди, и животные, даже создавались новые виды существ.
— И сестре надоела вражда между братьями, — старик умел рассказывать, и в те короткие моменты, когда он приносил еду и ждал, когда я моем, чтобы забрать посуду, он умудрялся рассказать небольшую легенду, — и она разделила земли морем. И возле моря появились Мёртвые земли. Там не работала магия братьев, и она отправила туда всех существ, которых они создали, чтобы воевать друг с другом.
— Там никто не селится, потому что попавший туда не может пользоваться магией и может погибнуть от нападения чудовищ. Но есть амулеты, которые привозят из-за моря, и с которыми можно пересечь Мёртвые земли.
— Говорят, что даже там за последние сто лет появились какие-то существа, похожие на людей. Мёртвые земли всегда берут свою дань. Но те, кто ходит за море, вынуждены ходить и через них, потому что другого пути к морю нет.
— А зачем идти за море, если такие сложности? — спросила я.
Старик вздохнул:
— Ради наживы. На что только не пойдут люди, чтобы заработать.
— А что оттуда везут? — мне стало интересно, ну не увозят же они только рабов туда.
Старик снизил голос и ответил:
— Оттуда везут то, чего нет здесь.У них там нет драконов, поэтому там развивалась магия духов. И благодаря этой магии там создают необычные ткани, необычные благовония, артефактные камни, и самую дорогую специю, которая сводит драконов с ума, кондимес.
В памяти Айрин вдруг всплыли непрозрачные, разного оттенка и разного размера (но не больше, чем половина ладони) камни. На каждом из них был определённый узор.
Из этих камней артефакторы могли делать магические накопители. И эти камни везлись из-за моря, на территории Дракариса таких камней не было.
А вот при упоминании слова «кондимес» память Айрин подсказала, что это дороже артефактных камней.
Судя по запаху, это была корица. Возили её небольшими партиями, и для драконов она была дороже золота, потому что благодаря кондимесу дракон мог зачать ребёнка и без истинной.
Да, у драконов была проблема с рождаемостью. Дети у драконов могли родиться только от истинных. Но не каждый дракон мог встретить свою истинную.
* * *
Спустя десять долгих дней, когда стало казаться, что дорога будет длиться вечно и мы никогда никуда не придём, караван остановился.
Я дремала, и очнулась от криков и плача. Встала в клетке, вытянулась, чтобы посмотреть, что там происходит.
— Что случилось? — спросила я стоящего рядом наёмника.
Обычно они не разговаривали со мной. Если поначалу они все отвешивали мне грязные шутки, то к концу десятого дня даже им это уже надоело.
— Мёртвые земли, — коротко ответил он.
Глава 7
И я застыла, вглядываясь вперёд.
Сначала мне было непонятно, что делают Зиф, Гера и какой-то старик, похожий на монаха. Они устанавливали какие-то деревянные конструкции, разжигали жаровню и поглядывали на небо.
Душу кольнуло нехорошее предчувствие. И когда солнце стало клониться к закату, я поняла, что моё предчувствие меня не обмануло.
Купцы, которых я почти полюбила за это путешествие, готовились принести жертвоприношение. Человеческое жертвоприношение.
Они выдернули из толпы рабов двух женщин пожилого возраста и юношу, он был какой-то худой, весь изможденный. У меня даже появилось ощущение, что они специально его взяли для того, чтобы вот здесь он и закончил свои дни.
Это было странное ощущение. Я, ещё недавно считавшая себя цивилизованным человеком, стою и смотрю, как других людей приносят в жертву. И ровным счётом ничего не могу с этим поделать. Я вдруг поняла, что я ничем не лучше тех женщин, которых насиловали каждую ночь, и кто с осуждением смотрели на меня, избежавшую этого. Я, ведь тоже стою и… радуюсь, что это не меня забрали на стихийно организованное капище.
Я попыталась закрыть глаза, но поняла, что не могу этого сделать. Странное чувство: я не хочу это видеть, но ещё больше я не хочу вообще об этом знать. И при этом я словно заворожённая смотрю на то, что происходит и у меня полное ощущение, что это не реально. Я вдруг впала в какой-то транс, словно вылетела из тела и стала смотреть со стороны.
А ведь именно так и сходят с ума, вдруг пришла мысль, когда ум не в состоянии принимать действительность, мозг сам заставляет себя поверить во что-то другое. И я, испугавшись, что сейчас я потеряю себя, пусть даже в таком кошмаре, но лучше я останусь в своём уме, вдруг снова вернулась в тело.
Когда солнце зашло, всё кончилось. Жертвы больше не кричали, и не плакали, и не молили о пощаде. На караван опустилась тишина.
Корн принёс мне еду, но я попросила унести её обратно. Я не могла есть. Как можно вообще есть после такого? Мне казалось, что до меня до сих пор доносится запах крови.
Я вдруг осознала, что нет здесь, в этом караване, тех, кто добренький, или, кто хорошо ко мне относится. И в этом мире нет никого, есть только я, и только я сама могу себе помочь.
* * *
Утром к моей клетке подошёл Зиф, сказал:
— Иди, сделай свои дела и не пей, пока будем в Мёртвых землях, не будет возможности выходить.
Я всё же спросила его:
— Зачем вы убили людей?
— Проход можно открыть только кровью, — прозвучал ответ.
Больше я не задавала вопросов.
После, сидя в клетке я наблюдала, как все, словно и не было этого ночного ужаса, как ни в чём не бывало, собрались, и караван двинулся дальше.
Когда мы вошли в Мёртвые
