Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

в центре города. Не совсем уж палаццо, но больше моего. Под моим наблюдением сыну изготовили винтовку с кремнёвым замком и латно-кольчужный доспех. На пустыре в загородном доме Джованни приобрел навыки стрельбы по мишеням. По приезду в Ливорно дал ему на раскрутку сто дублонов и познакомил с опытным купцом. Теперь пусть на практике поучится торговле, мореплаванию и войне. Время сейчас сложное, любой навык может пригодиться. К тому же, убивать людей лучше начинать в юности, когда в сердце мало жалости. С годами становится все труднее. Заодно определится, чем хочет заниматься. Благодаря отцу, у него есть возможность выбрать. Главное, чтобы не зациклился на самом приятном — ни черта не делать. Такая опция у него появится после моего ухода.

Галеас переводится, как большая галера. Те, что построил Козимо ди Медичи, были длиной сорок девять метров, шириной восемь, высота надводного борта три с половиной, осадка два и восемь десятых. Три мачты с латинскими парусами. На фоке и гроте я добавил запасные прямые и лиселя к ним. Тридцать две пары весел, пропускаемых через порты в бортах, по четыре гребца на каждое, которые располагались на палубе под главной, артиллерийской. В форкастле — невысокой деревянной башне — стояли направленные вперед, куршейная (в диаметральной плоскости), сорокафунтовая картауна и по двадцатипятифунтовой полукартауне по бокам от нее. В ахтеркастле, который был выше и просторнее — две картауны в центре и по полукартауне у бортов. На артиллерийской палубе на каждом борту — по восемнадцать фальконетов калибром от трех до пяти фунтов. Все орудия предоставил герцог Флоренции, так что мне оставалось только набрать расчеты. Я не стал ходить далеко, переобучил аркебузиров, натаскав их на своих фальконетах. По моей просьбе срочно были изготовлены лафеты на деревянных колесиках и толстые тросы и рымы для их крепления, чтобы удерживали пушки при выстреле. Как мне сказали, куршейная картауна при выстреле скользила с визгом по деревянной палубе ровным деревянным лафетом до фок-мачты, а потом десяток человек заталкивал ее на позицию. Экипаж состоял из капитана, двух его помощников, боцмана, пятидесяти двух матросов, двухсот пятидесяти шести гребцов, ста тридцати девяти артиллеристов, ста пятидесяти аркебузиров и пяти офицеров: командира корабля, двух командиров кастелей и двух командиров орудий и аркебузиров на правом и левом борту. Последние двое во время абордажа должны будут возглавлять морскую пехоту. В трюме, кроме запаса воды и продовольствия в бочках, ядер, картечи и пороха, можно было перевезти еще и тонн сто шестьдесят груза. То есть галеас отбивал все расходы на себя, если вез что-то ценное, а с платой за охрану каравана выходил на уверенную прибыль.

В первый рейс на Барселону под нашей охраной отправилось всего восемь купеческих галер, которые ранее ходили вдоль западного берега Апеннинского полуострова от Ниццы до Сицилии или на Корсику, Сардинию. Теперь решили поискать удачи на восточном берегу Пиренейского полуострова. Барселону выбрал я. Сейчас это второй город королевства Испания по количеству населения. Да и добираться до нее удобнее, считай, одним курсом, если дует попутный северо-восточный ветер, с которым мы и покинули порт Ливорно.

После первого курса мореходки четверо моих однокурсников, которым КГБ «открыло визу» — разрешило работать на судах загранплавания, сделали рейс на учебно-производственном судне на Ливорно. В СССР боялись, что рабы разбегутся, поэтому выпускали мало кого и только после глубочайшей проверки. Я в число избранных так и не попал, и первый раз побывал за границей уже после развала антисистемы. Весь следующий учебный год в моей роте только и разговоров было, что о Ливорно. Я тоже мечтал побывать в этом порту. Мечты имеют свойство сбываться и разочаровывать.

Впереди каравана шел под моим командованием галеас «Санта Джованни». Это итальянское название Иоанна Крестителя и заодно напоминание об отце нынешнего герцога Флоренции и основателя Черной банды. За ним строем линия следовали торговые галеры, которых со стороны северного берега, который был относительно близко, прикрывал «Санта Доминик». Замыкал «Санта Зинобий», названный так в честь покровителя города Флоренция. Шли под парусами, гребцы отдыхали. Зря я напрягался из-за лиселей. Нам приходилось брать рифы, чтобы галеры не отставали. Зато на веслах они запросто делали нас. Миновав северную оконечность острова Корсика, дальше пошли напрямую. Для местных моряков это было непривычно, особенно ночью, несмотря на три сигнальных огня, горевших на ахтеркастле флагмана, жались к нему, как утята к мамаше. Зато с попутным ветром мы добрались до Барселоны на третий день — фантастическая скорость для них. При следовании вдоль берега с ночевками на нем уходило, в лучшем случае, дней десять. При этом именно у берега поджидали алжирские пираты, которые тоже побаивались открытого моря.

47

Когда я был в этих краях в последний раз при древних римлянах, главным городом считалась расположенная неподалеку Тарракона, а Барса только переросла размеры каструма. Теперь они поменялись местами. В центре еще сохранилась древнеримская планировка — улицы пресекались под прямым углом, деля город на кварталы. Правда, кое-где влезло Средневековье с его узкими кривыми улочками. Тридцать лет назад это была столица графства Барселона. Теперь титул принадлежит Карлу, королю Испании и заодно императору Священной Римской империи. Жители города не забудут это даже в двадцать первом веке, время от времени пытаясь приобрести независимость. Я их понимал в то время. Тогда в Барселоне жила самая работящая часть испанцев, если к ним вообще можно прилепить хоть как-нибудь это прилагательное. Сейчас здесь пашут почти все. Еще не хлынуло рекой золото и серебро из Нового света, не убило ремесла. В каждом доме на первом этаже мастерская, а то и несколько, в которой у двери, чтобы свет попадал, или прямо на улице в тени под навесом трудились мастер и подмастерья.

Купцы уже бывали в Барселоне, имели деловые связи, поэтому распродали товар и скупились всего за две недели. Чем больше оборотов сделают, тем выше прибыль, поэтому сразу снялись в обратный путь, благо ветер опять был попутным, северо-западным. Курсом полный бакштаг пошли в открытое море, удивив местных рыбаков, которые привыкли, что так делают только парусники. Через трое суток увидели горы Корсики. Я предложил остановиться на ночь, взять свежей воды, но купцы отказались по той же причине, по которой не захотели засиживаться в Барселоне. В Ливорно не сразу поверили, что мы обернулись так быстро. Испанские товары убедили их в этом.

В следующий рейс через две с лишним недели отправилось уже четырнадцать купеческих галер, в том числе три из Специи и одна из Пизы,