Ювелиръ. 1812 - Виктор Гросов
— Если Государю был не нужен господин Сперанский, то Саламандре он нужен позарез.
Он усмехнулся.
— Весьма дипломатично. И все же, любая моя ошибка теперь станет доказательством вины.
— Да. Вы правы.
А чего юлить? Он чай не ребенок, пусть понимает, что я совершил и так невозможное.
Он посмотрел на меня в упор. Городничий все еще маячил на пороге, пока Сперанский не вскинул бровь.
— Оставьте нас.
Местный начальник испарился с такой скоростью, будто спасался от чумы.
— Присаживайтесь, — Сперанский указал на стул. — Машины, мастерские, запасные части, врачебные укладки. Снабжение с войсками. Раз император дал добро, значит, его кругозор наконец-то расширился за пределы красивых схем сражений.
— Он начал вникать в скучную рутину, я это называю логистикой.
— Желаете встроить свои машины в армейскую систему снабжения.
— И предотвратить растаскивание техники «по знакомству».
— Почти невыполнимая затея. Первый же генерал попытается прибрать все к своим рукам. Местный интендант запишет сложный механизм как обычную телегу, а ревизоры удавятся, выясняя, почему частники сосут казенный бюджет. Ну и, само собой, поползут слухи.
— Ради обхода этих капканов я и просил назначить вас.
— Вы ведь вытягивали собственный проект, — констатировал он. — А меня прихватили за компанию.
За окном кто-то надрывно орал и матерился, привычная суматоха.
— До недавнего времени я служил вам отличным щитом, — произнес Сперанский. — После моей опалы разумнее было отойти в сторону. Так поступило большинство.
— Большинство тех, кто печется о собственной шкуре. У нас впереди слишком много работы, чтобы разбрасываться толковыми управленцами. Утверждать обратное — просто глупо.
Взгляд его дрогнул, обнажив предельную усталость.
— Вытащить меня наверх вам не удалось. Зато вы обломали зубы тем, кто собирался сделать из моего имени жупел. Я это ценю.
Жупел. Я с трудом вспомнил его значение. Вот как можно разбрасываться людьми с таким широким кругозором?
— Первое что приходит на ум, надо выстроить ряд правил, объединив частную инициативу с казенным контролем. Обособленные счета, стандарты приемки, строгий протокол армейских заявок. Защита от воровства и праздного любопытства. Если император пошел на это после моей отставки, значит, хаос в тылах пугает его сильнее, чем он публично декларировал.
Сперанский быстро набросал пару строк, присыпал чернила песком и сложил лист.
— В Петербурге я начну с проверки бюджета. Пусть сплетники судачат о моей окончательной гибели — под этот шум собирать сведения сподручнее.
Быстро он оклемался и взял себя в руки. Правильно говорят «в работе спасение от всех бед», это и мой вариант.
Мы вместе вышли на крыльцо. Я передал документы о назначении Сперанского и освобождении его с его надзора. Толстый чиновник выкатил глаза.
Перед тем как направиться в экипаж, Сперанский обернулся.
— Григорий Пантелеевич. Берегите ваше предприятие от восторженных идиотов. Идейный дурак свято верит, что приносит пользу. И берегите себя. Без вас вся эта затея рухнет.
Дверца захлопнулась. Колеса захрустели по гравию, унося карету к петербургскому тракту. Иван молча кивнул в сторону двора — нашу упряжь наконец-то подали. Опальный госсекретарь возвращался в игру.
Чем дальше мы отъезжали от Сперанского, тем суше становился тракт. Все чаще мелькали зеленые мундиры, тяжелые зарядные ящики, обозные телеги. Какой-то безусый поручик, размахивая чашкой у самовара, горячо доказывал, что Бонапарт просто берет Европу на испуг. Сидевший рядом седой фельдфебель молча укладывал в вещмешок сухари, устало глядя на офицера.
К Двине карета выскочила раньше барж. План обогнать собственные тяжелые обозы — сработал. И все же, стоило выйти на продуваемый ветрами берег, как навалилась пустота. В столичных ангарах семнадцать «Аврор» выглядели грозной силой. Здесь же, на краю империи, в моем распоряжении оставались кипа бумаг да право выбивать склады под диковинные механизмы.
Местный градоначальник разбил штаб прямо в конторе у пристани. Компанию ему составляли два писаря, инженерный офицер и дерганный интендант.
— Ваши повозки еще в пути-с, — начальник брезгливо перелистал пакет с предписаниями. — Бумага, однако, имеется. Внесем в реестр заблаговременно. Сколько лошадей требуют эти… специевые экипажи?
— Ни одной.
Скрип пера оборвался, писарь вытаращил глаза.
— То бишь… безлошадные?
— В ведомость эту чушь не пишите. Фиксируйте: «Особые казенные экипажи при мастеровой части».
Пожевав губами, канцелярист вывел первую строку и тоскливо уставился на меня:
— А фуража им сколько отписать?
Ваня, меланхолично изучавший мух на оконном стекле, медленно повернул голову, сильно сжимая свою трость. Стукнуть он его хочет что ли?
— Фураж закладывайте людям и лошадям при обозе. Экипажам нужон ангар и ремонтная база.
Под тяжелым взглядом Ивана интендант осекся задавать лишние вопросы.
Дальше я просто диктовал номенклатуру. Писарь болезненно морщился, но строчил. Инженерный офицер неожиданно проявил инициативу, предложив немедленно осмотреть портовые площади.
На берегу кипела работа. Работные перестилали гать, солдаты волокли бревна.
Я указал концом трости на длинное строение у самой воды.
— Чей амбар?
— Казенный. Да только гнилой и сырой насквозь.
— Исправим. Караул переводите туда.
Иван уже шагал к амбару. Простучав пол, осмотрев стропила и стены, он вернулся и молча выкинул два пальца. Двое суток работы.
Я озвучил срок вслух. Начальник поспешно внес пометку в блокнот — распоряжение пойдет от его имени.
Под ремонтную базу отжали сухой двор позади хлебных магазинов: удобный въезд для телег, колодец, место под навесы. Местный «офицер связи» тут же возбудился:
— Одолжите одну вашу чудо-машину, как прибудет? Я видел в столице как эти «Авроры» работают. Тут до имения начальника рукой подать, верст двадцать. Чисто ход показать.
— Машины нужны для службы.
— Так ведь испытания — тоже служба!
— В таком случае жду официальную бумагу: цель пробега, маршрут, сроки, ответственное лицо, пункт возврата.
Связист искренне оскорбился. Зато инженер подошел с другой стороны: попросил разрешения присутствовать при первой работе машин. Ему я дал добро без вопросов.
К вечеру мы оккупировали комнату при пристани. Пока Иван раскидывал по столу карты и накладные, я строчил приказы. Начальнику — о переносе караула, инженеру — про настил в амбаре, интенданту — подтверждение отдельной статьи расходов на ГСМ и запчасти. То что ГСМ у нас винный спирт — сильно ударит по авторитету, но что поделать. Практика доказывала правоту Сперанского: без жесткого регламента любой тыловой чинуша попытается впихнуть инновации в рамки. Либо приберет к рукам игрушку.
Уже затемно прибыл фельдъегерь с пакетами. Первое послание — от Толстого. Караван пробился к
