Знахарь I - Павел Шимуро
Вариант третий…
Остановился посреди комнаты.
Вариант третий: спросить систему.
— Её укусил зверь, — сказал я вслух, обращаясь к Брану. — Какое-то существо с двумя клыками или жалами — не паук, не насекомое в привычном понимании. Возможно, что-то ядовитое, чего здесь раньше не видели. Яд распространяется по сосудам, отключает нервную систему. Антидот я могу собрать, но мне нужна часть тела этой твари. Без неё…
Я не договорил, потому что перед глазами развернулось новое окно — не золотое, как обычно, а тёмное, с пульсирующей красной рамкой, которая мерцала в такт моему пульсу.
[Кодекс Алхимии может провести ретроградный анализ структуры яда и восстановить полную 3D-модель организма-носителя]
[Процесс требует значительных энергетических затрат]
[СТОИМОСТЬ: 20 часов жизни Носителя]
[Принять? ДА / НЕТ]
Я замер.
Только что получил сто сорок часов жизни. Выварил их из трав, которые едва не стоили мне рассудка. Выжал из последних ингредиентов, из последних сил, из воспоминаний о мёртвой жене и старушке-китаянке.
И теперь система предлагает мне отдать часть этого обратно. Двадцать часов — целая операция на аорте и три полноценных обхода отделения. Сон, еда, отдых. Время, которого у меня и так нет.
В обмен — информация. Знание о том, что укусило незнакомую женщину в деревне, куда я попал едва ли неделю назад.
— Лекарь? — голос Брана долетел издалека. — Ты чего замер?
Не ответил ему.
Таймер мерцал золотым. Рядом висело предложение, обведённое красной рамкой.
Моя жизнь или жизнь минус двадцать часов и шанс спасти чужую?
Горт смотрел на меня от стены, прижав лучину к груди. Женщина на кровати дышала с хрипом, и с каждым выдохом тёмные нити под её кожей становились чуть длиннее.
Наберём 3к лайков?
От автора:
Попаданец в магическую Русь! Боярка, академка. Боец в теле хилого барона с силой управления растениями, своя деревня, нечисти красная книга, половцев орда. https://author.today/reader/389952
Глава 16
«Да».
Ничего не произошло. Я сидел, держа запястье женщины, и чувствовал только её слабый пульс и собственное сердцебиение.
А потом Система взяла своё.
Ощущение пришло снизу, от стоп, будто ноги по щиколотку опустили в ледяную воду. Холод пополз вверх, по икрам, бёдрам, животу, забираясь всё выше.
Пальцы, державшие запястье Алли, онемели первыми. Я попытался шевельнуть ими и не смог. Рука стала чужой, ватной, но при этом отчётливо чувствовал, что через неё что-то текло — не внутрь, а наружу. Система использовала мою кровь как проводник, считывая через контакт молекулярную структуру яда из сосудов женщины.
Периферический вазоспазм. Централизация кровообращения. Организм стягивает ресурсы к жизненно важным органам, жертвуя конечностями.
Потемнело в глазах, но не резко, а мягко, по краям, как будто кто-то плавно убавлял яркость лампы. Центр зрения ещё работал, но периферия превратилась в серую кашу.
— Эй! — рука Брана схватила меня за плечо. — Ты чего⁈
— Дай минуту, — голос просел до хрипа. Я вцепился свободной рукой в край кровати, удерживая равновесие. Табуретка подо мной скрипнула и чуть не поехала. — Не трогай.
Бран убрал руку, но я слышал его дыхание — тяжёлое, как у загнанного быка. Горт у стены пискнул что-то невразумительное. Лучина в его руке дрожала, бросая на стены дёргающиеся тени.
Сердце замедлилось — семьдесят ударов, шестьдесят, пятьдесят пять. Каждый удар ощущался, как молот по наковальне, гулкий и протяжный. Брадикардия — нормальная реакция на массированный отток ресурсов. Если бы я не выпил настой полчаса назад, это бы меня убило.
Холод отступил так же плавно, как пришёл — не мгновенно, а волной, оттягиваясь обратно к стопам и растворяясь. Пальцы на руке закололо, кровь возвращалась в капилляры.
Золотой таймер мигнул и обновился.
[Прогноз жизни: 120 часов 22 минуты]
Усталость, которая начала было отступать после приёма настоя, навалилась обратно, придавила к табуретке, вмяла в деревянное сиденье. Как будто сутки не спал. Опять.
Зато перед глазами развернулось то, за что я заплатил.
Трёхмерная проекция вращалась в воздухе — золотистый каркас, знакомый по предыдущим моделям, но на этот раз детализация была значительно выше. Система использовала структуру яда как чертёж и по этому чертежу восстановила архитектора.
Первое, что я отметил, так это размер — масштабная линейка сбоку показывала: семь-восемь сантиметров в длину, пять в ширину. Мужской кулак, может, чуть меньше. Я ожидал чего-то крупного, с зубами, когтями, светящимися глазами, а получил плоскую овальную штуковину, похожую на древесный нарост.
Я мысленно повернул модель. Шесть коротких лап, три пары, прижаты к телу в состоянии покоя. Спинной панцирь покрыт текстурой, которая на проекции выглядела как трещины коры. Мимикрия. Тварь цеплялась к стволу и становилась его частью, неотличимой от сотен других бугорков и наростов.
Снизу, под головным щитком, два канала — втяжные жала. Они прятались внутри, как шасси у самолёта, и выдвигались только в момент атаки. Расстояние между ними — восемь миллиметров, точно как проколы на шее Алли.
[КЛАССИФИКАЦИЯ: Коровый Жнец]
[Тип: Эктопаразит. Ночной хищник]
[Среда обитания: Стволы деревьев Подлеска, высота 1–4 метра]
[Мимикрия: Высокий уровень. Неподвижный Жнец неотличим от нароста коры]
[Яд: Нейропаралитический, медленного действия]
[Летальная доза для человека: 1 укус. Срок: 72–96 часов]
[Типичная добыча: Мелкие грызуны, ящерицы]
[Нападение на человека: НЕТИПИЧНО]
Нетипично, вот оно значит как.
Я отпустил запястье Алли и откинулся назад. Глаза горели, как после суточного дежурства. Проекция продолжала вращаться, демонстрируя Жнеца со всех ракурсов, и я рассматривал его так, как рассматривал бы рентгеновский снимок: без эмоций, отмечая детали.
По сути, это гигантский клещ с инъекционным аппаратом вместо ротовых частей. Цепляется к стволу, ждёт, когда мимо пробежит крыса или ящерица, бьёт жалами, впрыскивает яд, пьёт кровь.
И обычно такие твари безопасны для людей, потому что человек — не крыса. Человек большой, шумный, от него пахнет потом и дымом. Жнец такую добычу не берёт — слишком крупная, слишком опасная.
Но почему-то Алли укусили.
«Деревья шевелятся».
Я закрыл глаза и увидел это. Женщина идёт по южной тропе к ручью — привычный маршрут, сто раз хоженый. Рвёт мох для больной козы. Выпрямляется, смахивает пот со лба и смотрит на ближайший ствол.
И видит, как кора ползёт.
Десятки овальных наростов, которые она принимала за часть дерева всю жизнь, вдруг начинают двигаться — разворачивают лапы, перебирают ими, ползут вверх и в стороны. Не один, не два, а десятки.
