Боевой некромант - фермер. Том 2 - Григорий Володин
Пятачка я с собой брать принципиально не стал. Во-первых, он слишком приметный, а я иду не на открытую войну, где нужно таранить строй копейщиков. А во-вторых, инфернальный вепрь не поднимается в уровнях и не качается с убийства живых людей. Ему для роста нужны чистые эманации нежити. Да и лесных мертвяков ему за сегодня досталось столько, что тащить его на свежее мясо — это уже просто жирно будет, пусть сидит дома и переваривает, мне и самому мало. Не знаю сколько там гвардейцев Рокотова, но мало и всё!
Из снаряжения я взял с собой только верный арбалет со смазанным механизмом и полным запасом бронебойных болтов. Трофейные монастырские обручи пришлось с сожалением оставить на ферме. Они полностью разрядились еще во время той бойни в руинах, и теперь представляли собой просто куски бесполезного металла. Эх, надо будет на досуге плотно посидеть, пораскинуть мозгами и придумать, как их снова заряжать, чтобы они опять давали мне тот читерский костяной доспех. Возможно, получится привязать их к Сердечнику или запитать напрямую от убитых врагов, но это требует тестов. В серьезной драке без него бывает тоскливо, особенно когда против тебя профессиональные рубаки барона.
Я шел по ночному тракту, негромко насвистывая под нос привязчивую мелодию, крутя в голове варианты предстоящего штурма, когда впереди нарисовалось препятствие.
Груженая под завязку крестьянская повозка неудачно съехала в глубокую колею, намертво засадив одно колесо по самую ступицу. Вокруг суетилась семейная парочка — молодой крестьянин и его жена. Они охали, толкали телегу в борта, дергали взмыленную лошадь за уздцы, но всё без толку. Колесо только глубже зарывалось в сырую землю.
Заметив приближающуюся из темноты одинокую фигуру, они оба испуганно шарахнулись в сторону телеги, женщина даже охнула и перекрестилась. Явно приняли меня за шатающегося мертвяка, вышедшего на ночную охоту из ближайшей чащи.
Я примирительно поднял руку, показывая, что вполне жив и разумен. Молча подошел к корме повозки, примерился, ухватился за толстую деревянную балку и, слегка напрягшись, одной рукой приподнял тяжеленную конструкцию. Короткий рывок — и колесо со стуком встало на ровную твердую землю тракта, оставив в колее глубокий оттиск. Триста двадцать морт в теле — это вам не шутки!
Крестьяне замерли с открытыми ртами, не веря своим глазам, а потом разом рассыпались в путаных, горячих благодарностях, кланяясь чуть ли не до земли. Я лишь отмахнулся, собираясь идти дальше, не желая тратить время на пустые разговоры, но тут мой взгляд зацепился за парня.
Слишком уж он был бледноват, даже для человека, который полночи толкал телегу. И пот на лбу выступал крупный, липкий, верный признак сильной интоксикации. Я присмотрелся повнимательнее, некросканером поводил, настраивая восприятие на течение жизненных соков. Покусали. Трупный яд медленно расходился по венам, пульсируя темными сгустками в его ауре. К счастью, не всех укушенных мертвяками ждет судьба превратиться в зомби — иногда это просто банальная инфекция, заражение крови, которое убивает не менее надежно, но без последующего восстания.
— Встречался недавно с мертвяком, да? — спокойно спросил я, кивнув на его руку, замотанную грязной тряпицей.
Парень вздрогнул, понурился и неохотно признал, что встретил белку-мертвяка, которая на него бросилась из кустов, но не связывает это с хворью, мол, просто простудился на сквозняке или съел что-то не то.
Я шагнул к нему и ободряюще хлопнул по здоровому плечу. Одновременно с этим незаметно пустил через ладонь крошечный импульс энергии. Потратив всего пару морт, я аккуратно выжег некротическую заразу из его крови, нейтрализуя яд на клеточном уровне. Этого было вполне достаточно, чтобы молодой организм дальше справился сам и быстро пошел на поправку.
Парень даже не заметил моего прямого магического вмешательства — только удивленно моргнул, когда по телу разлилось внезапное тепло, а ноющая боль в суставах и лихорадочная слабость начали резко отступать, возвращая лицу здоровый цвет.
— Бывает, — бросил я напоследок, отпуская его плечо. — Доброй дороги. Впредь будь осторожнее со здешними белками.
Развернувшись, я зашагал дальше во тьму, оставляя позади ошарашенную парочку, которая так и не поняла, что только что избежала похорон. Впереди меня ждала охотничья хижина, разборки двух благородных баронов и моя законная добыча.
* * *
Тракт недалеко от фермы Горда, Большое Луговье
Федот стоял у вытащенной из глубокой колеи повозки и, не моргая, смотрел во тьму ночного тракта, где только что растворился странный путник. В голове простого крестьянина никак не укладывалась картина, которую он только что наблюдал. Поднять груженую телегу? Одной левой рукой? Да так легко, без натуги, словно это была не дубовая махина с поклажей, а легкая корзинка с репой!
— Чего ты застыл-то, Федя? — вывел его из ступора голос жены.
Вера зябко куталась в платок, с опаской поглядывая на темную стену леса. — Поедем уже от греха подальше. Хорошо еще, что такой добрый господин на нашем пути появился! Явно ведь благородный дворянин, вон какой статный, осанка какая. Только непонятно… чего это он один пешком шляется, да еще в такую глухую ночь?
Федот медленно перевел взгляд с пустой дороги на свои руки. Те что тряслись уже неделю как, да и слабость странную обрели. А сейчас…
— Да просто… — Федот сглотнул, прислушиваясь к своему телу, и расправил плечи. — Мне вдруг стало как-то очень хорошо, Вер.
Липкий, холодный пот исчез. Ломота в костях, вытягивавшая все жилы, испарилась без следа. На смену слабости пришла такая горячая, бурлящая волна сил, какой он не чувствовал, наверное, с самой свадьбы.
Он посмотрел на жену. И взгляд этот был таким воодушевленным, таким мужским и голодным, что Вера даже подняла брови, удивленно хлопнув ресницами. Кажется, именно сегодня Федоту нестерпимо захотелось побыть с женой намного больше и активнее обычного.
А ведь последние несколько дней он не то что мужской долг исполнить не мог — он даже топор в руках держал с трудом. Федот ведь всерьез думал, что всё, переработал мужик, уже ничего не может и не хочет. Только Вере, чтобы не пугать бабу раньше времени и не слушать слез, ничего не говорил, стискивая зубы.
А тут — словно заново родился. Точно этот благородный господин вместе с похлопыванием по плечу ему кусок чужого здоровья отсыпал!
— Ну чего
