Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

нему присоединились жены многих испанских грандов, для которых, как понимаю, данное мероприятие является военным туризмом. Дальше была череда празднеств, балов почти в каждом порту. По берегу нас сопровождал караван чиновников и прочих холуев, которые устраивали торжественные приемы. Достойные учителя князя Потемкина.

На африканском берегу этот цирк продолжился, правда, в масштабах, сопоставимых с занимаемой территорией. Там Испании принадлежали небольшие анклавы, расположенные на островах, полуостровах или, как Сеута и Мелилья, бывший карфагенский Русаддир, частях суши, отгороженных крепостными стенами для защиты от нападок кочевников.

В итоге до порта Алжир мы добрались только двадцать третьего октября с попутным западным ветром, который начал переходить в штормовой, подняв высокую волну. В идущих впереди галерах и галеасах воды было по пояс, не успевали вычерпывать. Именно они первыми пристали к берегу западнее города в Алжирском заливе, начали высадку и выгрузку. Остальные, у кого ситуация была получше, остались штормовать неподалеку от берега

— Давай отойдем дальше в море, — предложил я капитану Диего Дельгадо. — Ветер может поменяться на северо-западный или северный, и нас выкинет на берег.

— Вдруг прикажут высаживать вас⁈ — возразил он.

— Я все равно не выполню приказ. При такой волне перевозить людей на катерах — это погубить их, — предупредил я и зашел с другой стороны: — Если мы опоздаем на день-два, тебя, может, и поругают, а может, и нет, а если утопишь корабль — не сносить тебе головы. Так что давай выберем из двух бед меньшую.

Наверное, Диего Дельгадо послушал моего совета еще и потому, что северные моряки, особенно ганзейцы, считаются более опытными, чем испанские. Переходы между портами у них намного короче, чем до Америки, зато район плавания намного жестче. То, что на Средиземном море считается штормом, как нынешний, в Северной Атлантике — рабочая погода. Мы поставили небольшой штормовой фок из кожи и курсом крутой бакштаг медленно двинулись на северо-восток. За нами последовали несколько галеонов и каракк. Увидев это, Диего Дельгадо расслабился: если накажут, то распределят на всех, понемногу каждому.

Через два дня ветер сменился на северо-западный и ослаб. Галеон начал выписывать галсы, чтобы вернуться к Алжирскому заливу. Через полтора суток увидели вдали берег. Добраться до него не успели, потому что опять задул западный штормовой, и мы ушли в открытое море вместе с теми парусниками, что сопровождали нас ранее, и парой десятков присоединившихся сейчас. К вечеру пошел ливень, благодаря которому мы пополнили запасы воды.

На этот раз вернулись к Алжирскому заливу через три дня. Берег стал совершенно другим. После ливня появилось несколько широких рек. На месте первой высадки теперь был лагерь конных кочевников. Их собралось не меньше, чем вся наша армия. Это не считая гарнизон в Алжире. Наш флот, сильно сократившийся, грузился пехотой у мыса Матиф, что на восточной, противоположной от города, стороне залива. Возле него много скал, поэтому я посоветовал Диего Дельгадо держаться на безопасной дистанции, не меньше мили. Тут же спустили все имеющиеся на корабле плавсредства, включая капитанскую лодку, на которой я и отправился на берег, чтобы узнать о судьбе воинов Черной банды, которые были на других кораблях.

Георга Бирхалса я увидел издали. Точнее, это он первым заметил меня и начал орать и размахивать руками. Рядом с ним находились еще сотни четыре аркебузиров. Все потрепанные, изможденные. Я приказал лодкам с галеона забирать моих подчиненных. Иначе бы пошли дальше, где стояла основная масса высадившихся по своей воле или выкинутых морем. Сам остался на берегу. За мной уж точно приплывут.

— Рассказывай, что у вас тут случилось, — предложил я Георгу Бирхалсу.

— Ад! Настоящий ад! — всхлипнув от обиды и злости, воскликнул он. — Мой корабль выкинуло на берег в первую же ночь. Я заранее понял, что так и случится, остался на верхней палубе и доску отодрал. Представляешь, темнота, ветер свищет, и вдруг корабль ударяется обо что-то, а потом заваливается на борт! Все, как горох, посыпались в воду. Я тоже упал. Вода холоднючая. Если бы не доска, не доплыл бы до берега. Выбрался на него, слышу, рядом бой идет, а у меня оружия нет. Аркебузу выбросил, когда плыл, мешала. Это чужая, — показал он ту, на которую опирался, как на костыль. — Наткнулся на чью-то пику, сразу полегчало. Сам знаешь, вооруженным чувствуешь себя по-другому. До рассвета просидел с ней в обнимку, а потом прибился к испанцам. За каким-то чертом пошли штурмовать город малыми силами. Нам сказали, что договорились с евнухом Хасаном, который управляет им, что откроет нам ворота. Вместо этого так долбанули из пушек, что выкосили треть отряда. На следующий день опять начался шторм и полил холодный дождь. Тут еще сарацины пошли в атаку, а у нас порох сырой, отбивались пиками и алебардами. Потом император приказал бросить все, кроме оружия, и отступить сюда. Три дня ушло на пятнадцать миль пути из-за разлившихся речек. Сегодня прибыли корабли и начали грузить испанцев и рыцарей мальтийских, а всех остальных словно бы и нет. Я попробовал протиснуться, чуть не убили. Думал, тут и погибну, и вдруг увидел тебя на лодке! — еще раз всхлипнув, но уже от счастья, закончил мой заместитель.

Я перевез всех своих людей на галеон «Санта Лючия». Стало тесновато. Пройти по кораблю от кормы до бака и не наступить на кого-нибудь не получалось. Никто не роптал. Одни вернулись из ада, другие в него не попали, так что у всех был повод для радости.

— Ложись на курс на Остию, вези нас домой, — приказал я Диего Дельгадо. — Скажешь, что я заставил, угрожая оружием. Нас в три раза больше, так что тебе пришлось подчиниться.

— Наш король накажет тебя за это! — предупредил капитан.

Испанцы считали Карла своим королем, а не правителем какой-то вшивой Священной Римской империи.

— У меня есть влиятельный покровитель — Павел, Папа Римский. Это выше, чем ваш король, — проинформировал я.

— Да, с Папой он ссориться не будет, — зачем-то перекрестившись, согласился Диего Дельгадо.

Не успели мы отойти от берега, как опять задул западный ветер, ночью разогнавшийся до штормового. Через сутки утих до свежего, а утром сменился на теплый юго-западный, а затем южный. Африка словно бы поняла, что непрошенные гости убираются восвояси, и сменила погодный режим на благоприятный. На шестой день мы встали на якоря на рейде Остии. На берег переправились на лодках восемьсот девяносто два воина Черной