Идеальный мир для Химеролога 10 - Олег Сапфир
— Виктор, это же опасная химера, — нахмурилась Агнесса, отставив стаканчик. — У неё шипы пропитаны парализующим ядом. Одно неверное движение, и твой ученик, на секундочку старший государственный инспектор, поедет в реанимацию.
— Да брось, — я нажал кнопку эспрессо. — Я, конечно, безгранично верю в его потенциал и способность к выживанию, но яд я нейтрализовал ещё два дня назад в лаборатории. Там сейчас только слюна и плохое настроение. Можешь не переживать за его здоровье.
Я достал из кармана халата свой блокнот, вырвал два исписанных мелким почерком листка и протянул их графине.
— Держи, это новая линейка для твоего производства.
Агнесса взяла бумагу, пробежалась взглядом по строчкам, и её идеальные брови медленно поползли вверх.
— Что это? — она непонимающе посмотрела на меня. — Комплексы для улучшения пищеварения? Смеси для поднятия общего тонуса?
— Именно. Начинайте штамповать уже на этой неделе.
— Виктор, это немножко не наш профиль, — графиня вернула мне листки. — Корпорация Новиковых сейчас заточена на элитную косметологию и регенеративную алхимию. Мы делаем деньги на омоложении и заживлении ран. А ты мне предлагаешь торговать желудочными каплями для простолюдинов?
— Ты их просто выпусти на рынок. Сделай массовый продукт по доступной цене и сама увидишь эффект. Поверь, прибыль тебя приятно удивит.
Она снова взяла бумаги, вчитываясь в состав уже более внимательно. Её губы беззвучно шевелились, проговаривая компоненты.
— Бред какой-то… Как это вообще может работать? У тебя тут прописана база из пятнадцати ингредиентов. И ты указываешь, что каждый из них можно спокойно заменить на совершенно другой, более дешёвый аналог из списка! Причём пропорции варьируются в огромном диапазоне. Ты допускаешь около семидесяти возможных вариаций сборки. Так не бывает! В алхимии изменение одного компонента ломает всю структуру зелья. А у тебя, что ни намешай из этого списка, на выходе получается один и тот же препарат с идентичными свойствами. Это антинаучно!
Я отпил кофе, с удовольствием наблюдая за её возмущением.
Вот поэтому я и сижу здесь, в этой тесной клинике, окружённый пробирками и хомяками. Для местных специалистов наука — это жёсткие рамки железобетонных правил и страх перед отклонением от нормы. Они не понимают, что органика и эфир это податливый пластилин, если ты видишь саму суть связей. Я выстроил в этих рецептах самокомпенсирующуюся матрицу. Выпал один элемент? Структура автоматически подтягивает ресурсы соседнего. Это не зельеварение, это построение живой материи на базовом уровне.
А самое главное, чего Агнесса пока не понимала, заключалось в истинном назначении этих «простых биодобавок». Они не имели абсолютно никаких побочек. Нулевая токсичность и полная усвояемость. Для этого мира абсолютный прорыв.
Но пищеварение было только ширмой. При регулярном приёме эти добавки плавно, день за днём, перестраивали слизистую желудка и кишечника человека. Они не делали людей химерами, нет. Они просто укрепляли барьерные функции организма до состояния монолита. Человек, пропивший курс, сможет без последствий переваривать грязную воду из лужи, игнорируя пищевые инфекции и фильтруя тяжёлые примеси. А через пару лет приёма желудок начнёт расщеплять даже слабые яды.
Я делал это с прицелом на будущее. Экология в городах летит к чертям, очистные сооружения не справляются, а твари из Диких Земель постоянно отравляют грунтовые воды. Когда грянет настоящий кризис с продовольствием и чистой водой, эти биодобавки спасут тысячи жизней.
Но рассказывать об этом Агнессе прямо сейчас не собирался. Пусть сначала запустит производство. А недели через две, когда она придёт за новыми формулами, я небрежно упомяну об этих скрытых свойствах. Она сможет собрать пресс-конференцию и с умным видом заявить, что её лаборатории «доработали рецептуру», и сорвёт джекпот на государственных контрактах.
— А что тебя смущает? — я налил себе ещё кофе. — Запускай в производство то, что есть. Технологии не стоят на месте. А теперь давай, выдвигайся на адрес, который я тебе скажу, и становись героем Империи. Если тебе уже стало тяжело прикрывать мои скромные эксперименты перед Канцелярией, значит, нужно срочно повышать твой политический статус.
Агнесса тяжело вздохнула, явно собираясь высказать мне всё, что думает о моей манере вести дела, но её смартфон разразился пронзительной трелью.
Она вытащила аппарат, глянула на экран и ответила:
— Слушаю. В смысле? Да ладно⁈ — голос графини стал ледяным. — Нет. Я категорически запрещаю применять к ней какие-либо силовые воздействия! Это официально зарегистрированная химера моего рода, и я лично несу полную ответственность за неё и за любые её действия. Можете продержать её до утра в специальном изоляторе, но чтобы пальцем никто не тронул. Сейчас к вам выдвинутся мои юристы для выяснения всех обстоятельств.
Она сбросила вызов, тут же набрала новый номер и заговорила быстро:
— Галина, лови адрес. Съезди туда немедленно, разберись, что за чертовщина там случилась. Принеси от моего имени извинения, если потребуется, и порешай этот вопрос тихо.
Графиня убрала телефон в сумочку и потёрла переносицу.
Я облокотился на кофемашину и хмыкнул.
— Только не говори, что Багратион снова не в духе и поцарапал какого-то залётного нарушителя, который имел неосторожность перелезть через забор твоего поместья. А потом вдруг выяснилось, что эти «нарушители» тайные ищейки Императорской Канцелярии, которые решили не доверять официальным отчётам и сами припёрлись всё разнюхать, пока ты тут со мной кофе пьёшь.
— Ну, почти угадал, — слабо улыбнулась Агнесса. — Рядовая снова в участке.
— Да ладно? — я не удержался от смеха. — Опять? Блин, сколько можно-то.
Я покачал головой, представив, как моя обезьяна снова сидит на казённой лавке в камере. Вторая ходка, получается. Пора набивать купола.
— Слушай, может мне её реально под домашний арест посадить? Запереть в подвале, пусть лучше свои сериалы смотрит и молодёжь тренирует… — но я сам отмахнулся от своей идеи. — Хотя не, это бред. Всё равно не поможет.
— Почему не поможет? — удивилась графиня.
— Ну, она же сейчас находится в стадии активного психологического формирования. Понимаешь? Она, можно сказать, подросток. А подростки все бунтари, им хочется познавать мир, проверять границы дозволенного…
Глаза Агнессы округлились.
— В смысле подросток⁈ Виктор, ты себя слышишь? Она задержана за то, что час назад разорвала на две равные части броневик рода Лазаревых! Голыми руками! Прямо на проезжей части! И ты называешь это подростковым бунтом⁈
Я снова рассмеялся, глядя на её возмущённое лицо.
— А ты что, серьёзно думаешь, будто
