Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский
— Нужны именно наконечники. Вот, — я протянул ему кусок обода от бочки. — Из этого хотя бы пяток можно сделать? За работу рассчитаюсь, только чутка попозже.
Кузнец покрутил железку в руках и глянул на меня.
— Шустер, гляжу, у Степана крестничек. Ой шустер. И какие же тебе ковать?
Я поднял обломок прута и быстро начертил на земляном полу две формы.
— Нужно два вида. Парочку вот таких, узких, как шило. И три срезня пошире, чтобы на ивовый лист походили.
— Срезня, говоришь, — одобрительно хмыкнул кузнец.
— Угу. Только делать их буравчиком не надо. Не должен наконечник стрелу закручивать, байки это.
— Байки? — Кузнец слушал с явным интересом, и Олег рядом тоже глаза округлил.
— Угу, вращение даст правильное оперение, когда перья ставят под небольшим углом. Они в воздухе как крылья сработают, заставят стрелу закрутиться, и пойдет она ровно, без кувырков. Главное, хвостовик сделать прямым штырем, чтобы в дерево хорошо сел. Потом мы его жилой обмотаем, будет держать на славу. Да, еще лезвие нужно ровное по весу, иначе стрелу в сторону поведет.
Кузнец с минуту молча изучал рисунки на земле, потом перевел взгляд на меня.
— Кто ж тебя такому учил, Андрей? Старики-то уж не все помнят про такое.
— Люди знающие сказывали, Архип Федорович, — уклончиво ответил я. — Поможешь?
— Дядька Архип, ты сделай, — подал голос Олег. — Мы с Андреем отработаем. Или деньгами рассчитаемся, как заработаем, или по хозяйству поможем, только скажи.
Архип махнул рукой.
— Пустое. Покуда ничего не надо. Зацепил ты меня, Андрей. Самому интересно стало, что выйдет. Завтра заходите, поглядим.
— Спасибо, Архип Федорович, — довольно улыбнулся я.
— Топайте уж, — добродушно буркнул кузнец.
Прошло пять дней, когда наконец вернулся отряд во главе с Огородником. Степан Анисимович въехал во двор еще засветло. Уставший, запыленный, но целый и без новых ран. Даже казалось, что простреленная рука за это время успела затянуться и беспокоила его меньше прежнего.
Крестный спешился, взял на руки выскочившую навстречу Татьянку. Мы с Олегом поручкались с ним и занялись конем, а тетка Пелагея захлопотала вокруг мужа, собирая на стол.
— Ну, рассказывай, бать, как сходили? — не выдержал Олег, когда все успели покушать.
Крестный вздохнул, отодвинул пустую миску и потянулся за кружкой с узваром.
— Да некого там бить было. Мы весь округ мелким гребнем прочесали, все станицы и заимки объехали, по распадкам разъезды пускали. А черти эти как сквозь землю провалились. Ни единого манзы за все время не встретили. Только зазря пыль глотали.
— Как так? — удивился я.
— А вот так. — Степан Анисимович вытер усы тыльной стороной ладони. — Взяли в лесу пару варнаков беглых, оборванных да голодных, ну и все на этом. То ли китайцы на том берегу бумагу генерал-губернатора всерьез восприняли и прижали разбойников своих сами, то ли кто-то хунхузов упредил, и они за кордон удрать успели.
— Степан Анисимович... Тут такое дело, пока вы в разъездах были, — начал я, стараясь подбирать слова. — Тигренок наш совсем оклемался. Юдинцев сказал забирать. Я его пока у нас в амбаре поселил.
— В амбар, значит? — Степан Анисимович тяжело взглянул на меня. — Я, Андрей, такому соседству со зверем, прямо скажем, не рад. Самим тигра во дворе держать да растить... Это ж из ума выжить надо.
Он отбил пальцами дробь по столу.
— Так ведь не выкидывать же его было, бать! — вступился Олег. — Он смышленый, мы его...
— Да тятя, он... — наперебой заголосила Татьянка.
— А ну цыц! — оборвал ее крестный, но тут же смягчился, переведя взгляд на меня. — Уговор наш помнишь, Андрей? Как на ноги встанет, ты обещал его самолично в тайгу спровадить.
— Помню, Степан Анисимович. Слово сдержу. Но ему бы еще окрепнуть.
— Ладно, пускай пока в амбаре будет, подумаем ещё где его лучше пристроить. — отрезал Кравцов.
— Благодарствую, — в один голос ответили мы.
За разговорами да чаем из самовара не заметили, как сгустились сумерки. Тетка Пелагея зажгла керосиновую лампу.
Я потянулся за куском пирога, когда через открытое окно с улицы донесся тонкий, сбивчивый звон.
Дзинь-дилинь-дзинь!
Это был наш сторожок.
Первыми вскочили мы с Олегом, едва не опрокинув лавку.
— Вы чего это?! — вскинулся Степан Анисимович, глядя, как Олег открывает сундук, где хранились винтовки.
— Батя! Это наш сторожок звенел. Кто-то со стороны Гнилого Лога опять ползет! — ответил Олег, протягивая мне берданку.
Мы пулей выскочили во двор. Скоро стемнеет окончательно, и тогда ни черта не разглядишь. Но пока в сумерках еще был шанс.
Я припал к бойнице, выдергивая из щели мох. Олег пристроился у соседней, тяжело дыша. Сзади подошел крестный.
— Где? — коротко шепнул он.
— На выходе из кустов шиповника, кажись, — тихо ответил я, пытаясь выцелить гостя.
Крестный отодвинул Олега от бойницы и сам всмотрелся в потемки.
Кусты у распадка шевельнулись. Снова звякнул сторожок. Из колючих зарослей, раздвигая ветки руками, вышел человек в странной одежде, вовсе не похожей на хунхузскую.
Палец сам лег на спусковой крючок. Я прищурился, вглядываясь сквозь сумерки. За спиной у незваного гостя блеснул ствол ружья или винтовки.
Степан Анисимович опустил берданку.
— Не пойму... Гольд, что ли? Погодите стрелять.
Путник сделал еще пару шагов на открытое место.
— Так это ж Илларион Морозов!
— Кто?! — не понял Степан Анисимович.
— Илька! — во весь голос крикнул я прямо в бойницу.
Глава 11. Дом для Анды
Я не стал дожидаться, пока Илька подойдет. Выскочил из ворот, обогнул угол забора и едва не налетел на своего друга.
Он замер. На скуластом лице сперва мелькнуло удивление, а потом расползлась такая широкая улыбка, что у меня самого на душе потеплело. Мы шагнули навстречу друг другу и крепко обнялись.
— Живой, бродяга! — Я отстранился и оглядел его внимательно.
Ильку было не узнать. После расставания он
