чуть развязал горловину мешка и приоткрыл его. Внутри плотными связками лежали богатые меха: соболь, лисица, колонок.
— Вот ты даёшь, — присвистнул я.
— Схожу в Хабаровку, сдам добро, — кивнул Илька, завязывая мешок. Помялся секунду и попросил: — Андрей, пристрой лошадку, пока я обернусь.
— Добре, будь покоен, — без раздумий ответил я и взял повод.
В этот миг над гладью Уссури разнёсся басовитый гудок. Паровой катер, шлёпая плицами, начал разворачиваться к нашему причалу. Матросы на носу готовили швартовы.
Я с интересом глядел на судно и вдруг замер.
На палубе, облокотившись на леер, стоял капитан. Рядом с ним — человек в строгом чёрном чиновничьем вицмундире. Эту выправку и прищур я узнал бы из тысячи.
Мой дядька, Аркадий Игнатьевич Громов.
Но не успел я толком осознать, что дядя Аркадий заявился в наш медвежий угол, как из кубрика на палубу повалили казаки. Среди них мелькнула знакомая фигура. Широкие плечи, вихрастая голова... Ба! Да это же Сашка Моренченко, здоровяк-кубанец, с которым мы на «Костроме» матросов мутузили.
Он сдвинул папаху, окинул взглядом причал и наткнулся на меня. Лицо Сашки мгновенно расплылось в широченной улыбке. Моренченко перевесился через борт и, перекрывая шум машины, радостно проорал на всю Уссури:
— Здорово дневали, Абиссинец!
___________________________
КОНЕЦ КНИГИ
Продолжение, Абиссинец 1889 том 3. https://author.today/work/614116