Берсерк 3: Гнев бездны - Дмитрий Кошкин

в меня. Но выпущенные фаерболы были не особо быстрыми, и я успел уклониться чисто на инстинктах. Хоть похоже что и опалил себе ресницы.

Пропущенные мимо меня заклинания врезались в красношкурого, поджигая тому шерсть, чем я тут же воспользовался. На этот раз я приложил всю имеющуюся у меня силу и раскрытой ладонью, как кинжалом пробил его тело в том месте, где наблюдался ожог. С хлюпаньем вырвав оттуда какой-то внутренний орган, я протянул его перед собой и обратился к громиле:

— Кажется, это печень. Будешь?

Но ответа я так и не дождался. Шерстяной лишь на вид был очень грозным. Стоило ему воочию увидеть свои внутренности, как его глаза закатились, и он осел наземь.

В эту же секунду в мою спину вонзилось короткое копьё. Я обернулся и взглядом нашёл новую опасность. Точнее, была она относительно старой. Осис занял позицию повыше, взобравшись на поверженного стража, и вовсю закидывал меня небольшими сулицами из колчана за своей спиной.

— Мы же вроде собирались договориться⁈ — выкрикнул я, когда в меня полетело сразу два копья.

— Так надёжнее, — пожал плечами осис. — Ничего личного!

Ну раз так, то и я решил не сдерживаться. Я высвободил свой меч из убитой туши и в один прыжок я оказался возле копьеметателя. Но моей проворности не хватило, чтобы закончить бой одним ударом. Точнее, это осис был слишком ловким и, изогнувшись дугой, пропустил горизонтальный удар над собой.

Но вскоре я понял, что он сейчас не самая большая проблема, так как большая часть сборщиков уже неслась в мою сторону.

Воспользовавшись тем, что я слегка отвлёкся, осис попытался ткнуть меня сразу двумя копьями. Это была странная техника владения оружием, заключавшаяся в орудовании отдельным копьём в каждой руке. Но, как ни странно, она была довольно эффективной.

Резким движением я перерубил одно из копий, но в меня тут же вонзилось второе, а ловкость осиса позволила ему одновременно с этим заменить сломанное оружие на новое.

И он бы успел нанести мне ещё парочку ран, если бы прямо в его голову не вонзилась стрела, вылетевшая откуда-то сбоку. Причём изначально она не пробила его костную пластину. С глухим стуком она отскочила от черепа осиса и тот пошатнулся. Но снаряд не упал, а на долю секунды завис в воздухе и с огромной скоростью вновь ударил в то же место, куда угодил ранее.

Я бы и рад был поудивляться подобному умению, но по рядам толпы проносились возгласы, призывающие к тому, чтобы первым делом убить меня.

Первое время я изображал «царя горы», обиваясь от наседавших со всех сторон бойцов ближнего боя. Но когда на меня начали массированно сыпаться заклинания и самые разнообразные боеприпасы начиная с банальных стрел, заканчивая совсем уж экзотичными сюрикенами, мне пришлось спрыгнуть вниз.

Лоб уже заметно зудел от психического воздействия. Но сейчас было не до него. Без [Дитя презрения] заклинания действовали на меня в полной мере, и я уже получил несколько очень болезненных ран, пока находился наверху, что меня невероятно бесило.

— Боксёры по одному! Остальные кучей! — Взревел я и ринулся вперёд.

Трофейный клинок лишь за счёт приложенной к нему силы разрубал самых слабых врагов надвое. С бронированными целями было сложнее. Некоторые, не самые хорошие, доспехи мялись от ударов, и противники просто отлетали в стороны. Но те что были покачественнее сдерживали мои выпады.

И это взбурлило во мне ещё большую злость. Я кромсал тех, кто смел подойти слишком близко и проклинал грёбанного ихтиандра укравшего у меня меч.

В какой-то момент передо мной возник рыцарь в полных латах. Тут-то трофейный двуручник и закончился. Я знал, что рубящими ударами пробить доспехи сложнее всего. Без каких-то зачарований так и вовсе невозможно. Поэтому не обращая внимания на получаемые раны, я подловил момент и совершил колющее движение в грудь латника. Но его броня оказалась куда крепче моего меча, и тот попросту раскололся, оставив меня с обрубком в руке.

Из-под глухого забрала латника послашались издевательские смешки, но я не стал вникать в суть сказанного.

Его контратаку я принял на предплечье, которое рассекло мне часть мышц до кости. Но я на это и рассчитывал. С помощью этой самой кости я отвёл его меч в сторону и схватил за возвышающийся перед шеей горжет. Одной рукой я притянул противника к себе, а кулак второй смачно впечатал прямо в шлем.

[Кислотная кровь] каплями начала стекать по его забралу, тем не менее не растворяя защиту. Видимо, его доспехи имели сопротивление кислоте. Но я на неё и не рассчитывал. Со вторым ударом кулака латник заметно так поплыл и выронил из рук оружие. Третьим же ударом я сломал ему шейные позвонки.

Но хватку я не разжал. Оказалось, что его бронированным телом вполне можно было пользоваться как щитом. Впоследствии и вовсе я схватил его за ногу и начал отмахиваться во все стороны.

Помогали прореживать ряды врагов, как ни странно, маги. Они били по площадям, не жалея ни меня, ни временных союзников. Видимо, здраво рассудили, что скоро эти союзники станут конкурентами.

Те из врагов, что были половчее и похитрее тут же отступили, когда поняли, что дело запахло жареным. Но не сбежали. Вместо этого они уже вовсю кромсали находящихся поодаль магов.

Сквозь охватившее меня безумие пробилась одна рациональная мысль, что нужно спасти хотя бы одного «интеллектуала», чтобы он доставил меня наверх. Поэтому я швырнул уже изрядно покоцанное тело латника в спину какого-то ловкача с выглядывающим из-под штанов хвостом.

Хвостатый понял, что я обратил на него внимание и попытался сбежать с поля боя, юркнув в какой-то небольшой лаз в стене. И откуда он тут только взялся?

Но беглец не успел уйти. Лаз довольно быстро уменьшался в размерах и его тело располовинило, как если бы кто-то попытался вылезти из лифта на ходу. Когда мне в голову пришло это сравнение, то я тут же понял, что происходит.

Платформа всё это время двигалась вверх. И это был совсем не лаз, а уходящий вниз проход.

Я встретил прямым ударом в грудь налетевшего на меня какого-то оборванца и пробил тому рёбра. Не обращая на него особого внимания, я стряхнул чужие внутренности с рук и осмотрелся по сторонам. Проходов больше не осталось! Все они ушли вниз! А это означало, что я не смогу вернуться за [Истязателем]!

Осознание безвозвратной потери окончательно вывело меня из себя, и дальнейший бой я уже не помнил. Я просто кромсал всех, кто попадётся