Два лика графа Белькурова - Владимир Георгиевич Босин
Нет, офицеры вообще не брезговали скидывать пар в «домах терпимости» или как ещё их называли — «весёлых домах». Без всяких обязательств там можно было отдохнуть в обществе неунывающих девиц и утром уйти с пустыми карманами, но с отменным настроением.
Поделившись вопросом с Григорием Волковым, с удивлением узнал, что Белькуров тоже имел содержанку и даже оплачивал отдельный флигель в торговой части Ярославля. Но в последний раз мой предшественник посещал молодую женщину ещё в мае месяце. То есть прошло почти 5 месяцев. Наверняка она давно съехала.
— Митя, ты помнишь ту даму, которую я посещал?
— Варвару Алексеевну? Разумеется, — камердинер преданно ест боса глазами и разве что хвостиком не виляет.
— Съезди туда и узнай — что да как. Вечером доложишь.
Сказал и забыл, а вечером перед сном заметил мнущегося у двери камердинера.
— Митрий, ты дорогу из моей спальни позабыл?
Тот кашлянул в кулак и сделал шаг к моей кровати:
— Разрешите доложить, Александр Викторович. Тут такое дело…
— Ну, роди уже.
— Был я у барышни, у Варвары Алексеевны.
— И?
Митька опять замялся, — худо всё у неё.
Я поднял голову, — объясни.
— Хозяин дома велел её съезжать. Два месяца как не плачено. Говорит — более ждать не будет.
— А она как?
— Просит подождать ещё немного. Уверяет, что получила место у купца Немчинова. Будет учить его оболтусов французскому. А ихнюю девочку музыке.
— Видел её?
— Видел, как не видеть. Но так, со стороны. Как раз вернулась с прогулки. Узнал от её соседки, что барышня продала на днях Ваши серёжки с камнем.
— Какие серёжки?
— Ну что Вы ей подарили, с голубыми камушками.
— Ладно иди, спать буду.
И вспомнил про этот разговор только дня через три. Забавно получилось, просто столкнулся в коридоре с Василисой. А та изменилась. Вместо грубой рубахи и крестьянского сарафана на ней красивое платье из тёмно-синего ситца. Оказывается, у неё тонкая талия. На шее простенькое ожерелье. И волосы, раньше это была копна спутанных и тусклых волос. Теперь же у неё причёска как у всамделишной барышни. Бровки подведены и лицо разительно преобразилось. На ногах изящные туфельки. Я бы сказал, что передо мной любимая мужем купчиха.
А чтобы убедится в успехах приказал принести мне кофе в кабинет.
Василиса не очень умело принесла кофейник с чашкой и рассыпчатое печенье. И осталась ждать дальнейших приказаний.
— А ну-ка иди сюда, — я взял женщину за руку и подвёл к свету. Та послушно позволяет себя крутить. Смотри-ка ты, руки ещё не отошли, но уже не выглядят так ужасно. Морщинки на лице разгладились и вообще, она даже перестала сутулиться. И как это удалось моей экономке так быстро вывести её из забитого состояния.
Сам не заметил, как увлёкся. Просто внезапно мой интерес к Василисе изменился. Я оценил быстро вздымающуюся немалого размера грудь и нежный румянец на щеках. Пахнет от женщины тоже приятно. Я уткнулся носом её в шею и глубоко вдохнул запах взрослой человеческой самки. А руки уже притянули ту за талию.
Она не издала ни звука, но внезапно будто закаменела. Её лицо побледнело, и женщина до боли закусила нижнюю губку. Глаза смотрят вбок, только руки судорожно сжаты.
А когда я мягко повернул её лицо, заставив смотреть мне в глаза, та быстро полушёпотом заговорила:
— Барин, Александр Викторович. Ну не позорь ты меня. Я же мужняя жена, детки у нас. Христа ради, не мучай. Лучше отправь на конюшню под плети.
Тьфу ты, вот же что спермотоксикоз с мужчиной делает. Она же бедняжка боится пошевелиться от страха.
— Да ты что, дурочка. И в мыслях не было, — безуспешно соврал я. Женщина всегда чётко понимает отношение к ней мужчины. Сильные эмоции легко считывает. Ту же похоть — свободно. Ну и я выкрутился с грехом пополам, успокоил Василису. Расспросил о том, как она теперь живёт. И отпустил восвояси.
А после второго завтрака приказал запрягать лошадей. На Рождественской улице, что лежит недалеко от центра местной деловой жизни и находился нужное мне строение. Это трёхэтажный доходный дом, где проживают состоятельные купцы, обер-офицеры в отставке и чиновники средней руки. А вот в глубине дома прячется небольшой флигель. Там имеются две половины с отдельными входами. В одной проживает вдова генерала Иноземцева. А вторую по идее снимал я. Только было это давно.
Пока я рассматривал дом, Митрий метнулся на разведку и вернувшись доложил:
— Генеральша говорит, что наша барышня вышла на прогулку час назад. Обычно возвращается к семи вечера. Будем ждать?
— Зачем, узнай лучше, где она любит гулять. Может дворник подскажет?
— Так я уже узнал.
— И, ты что специально меня бесишь?
Камердинер достал луковку часов, оглянулся посмотреть, оценил ли кто этот дорогущий аксессуар, подаренный мною, а затем защёлкнул крышкой и глубокомысленно изрёк:
— Любит наша Варвара Алексеевна прогуляться по набережной.
— Ну так показывай кучеру дорогу.
Учитывая промозглую противную погоду конца октября, я не был удивлён, обнаружив эту даму в небольшом заведении под вывеской «кондитерская Штольца».
Для начала мне вообще нужно понять, стоит ли продолжать это знакомство.
Через мутное стекло кондитерской виднеется тёплый свеч свечей. Зайдя внутрь, я прикрыл рукой лицо. Вкусно пахнет горячим шоколадом. Густого и горьковатого с пряной ноткой корицы. А также свежей выпечки. Добавлялся волшебный запах ванили, жаренного миндаля и конечно кофе.
У меня приняли плащ, здесь же висела мокрая одежда посетителей. Я сразу последовал к столику у окна и развернулся спиной к небольшому залу. Да тут всего-то пять столиков, заняты только два. За одним сидит семья из четырёх человек, супружеская пара с двумя непослушными бутузами. И одинокая дама. Но её я толком не разглядел, просто побоялся быть узнанным.
— Что желаете, ваше благородие? — нарисовался около моего столика молодой парнишка.
— Пожалуй чашечку кофе и что-нибудь из вашей выпечки, — тот сразу исчез, а я попытался сесть немного боком к зальчику. При этом я прикрыл лицо ладонью и сквозь растопыренные пальцы пытаюсь рассмотреть женщину.
Она молода, черноглазка с пышной копной непослушных вьющихся волос. Рост и фигуру оценить невозможно. А вот лицо
